Кеймрон поднялся и вышел в центр зала. Стихия воздуха открылась у него первой, и она же покорялась ему хуже остальных. Он не мог вызвать слабый ветерок, не мог осторожно приподнять им предмет — всегда получался ураганный порыв, сносивший все на своем пути. Сейчас Кеймрон вспоминал со страхом академию — каким только чудом он никого не покалечил тогда? Сколько раз он мог промахнуться мимо крыш домов! Его обидчики могли умереть буквально из-за одного неосторожного слова…
Кеймрон выдохнул, закрыл глаза. Вокруг загудело, его дернуло вверх, и он в последний момент выставил руки, оттолкнулся от потолка, попал в вызванный самим собой же воздушный вихрь, перевернулся в нем несколько раз и, наконец, ударился о пол.
Спина ныла и просила пощады.
— Знаешь, чего я не понимаю? — он услышал голос Гленнис совсем рядом и открыл глаза. Она стояла прямо над ним, со скрещенными руками. — Чего ты над собой издеваешься? Попробовал бы для начала какой-нибудь предмет!
Кеймрон молча смотрел на нее снизу вверх.
— Поднять что-то и поднять себя — это две большие разницы.
— И что? Начни с предметов! Сможешь контролировать их полет, значит, потом и с собой справишься. И тренироваться сможешь чаще.
— И в кого ты такая умная? — он сел, потер спину.
— Точно не в отца, — она закатила глаза. — В бабушку? В дедушку? Не знаю!
Тут в двери раздался стук.
— Господин Олден, прибыл посыльный из Шестого отделения!
Кеймрон немедленно вышел к нему, а, выслушав, тут же оделся и уехал.
В темном здании горела пара окон.
— Доброй ночи, господин Олден! Вас ждут в подвале, у камер, — доложил дежурный.
Кеймрон повернул налево, прошел весь темный коридор, и только в его конце светила лампа у тяжелой металлической двери, возле которой стояла охрана.
Кивнув на их приветствие, Кеймрон по широкой лестнице спустился в подвал, где по обе стороны прохода находились камеры за массивными дверьми с окошками. Напротив одной сидел худенький, похожий на подростка мужчина с бородкой-клинышком, скалился однобоко и точил друг о друга ножи.
— О, господин Олден! Я вам подарочек принес! Уж простите, нет у вас больше доверенного лица в доках. Он меня заподозрил, решил завалить по-тихому, ну, а я почуял все да усыпил его. Скоро очнется!
Кеймрон открыл окошечко, заглянул в камеру. Там на полу лежал мужчина с деревянным протезом вместо руки.
— И как тебе все это удается?.. — спросил он своего тайного агента. — Только он догадался? Или тебя лучше отправить в другой город?
— Последнее было бы кстати. В Лендейле зуб на меня точит уже слишком много плохих ребят, — и он поднял нож так, что лезвие поймало отблеск, ослепивший Кеймрона.
— Как скоро он очнется?
— Ну, часок, наверное, еще будет без сознания… Такая туша! Боялся, что малая доза не возьмет.
— Поговори с бароном Олденом, вместе подберете город, куда ты отправишься. Спасибо за службу.
— Все для Его Величества императора, солнца нашей империи! — и, поднявшись, он раскланялся и ушел.
Необходимость закрывать глаза на доки пропала, и Кеймрон звонками разбудил нужных людей, велел незамедлительно установить скрытое наблюдение, дождаться сбора революционеров и захватить всех, кого удастся.
Через час он спустился в подвал. Как и было сказано, мужчина с протезом очнулся, сидел в камере, обхватив голову.
— Будет лучше, если ты начнешь сотрудничать с нами, — сказал Кеймрон.
В ответ он выслушал отборную ругань.
— Вижу, настроение плохое. Дам тебе время подумать, на чьей ты все же стороне. На стороне законного императора или на стороне предателей.
Возвращаться домой не было смысла, и он поднялся в кабинет. Требовалось подумать, кому лучше доверить допрос такого типа. Он явно будет держаться до последнего. Или получится найти ключ к нему, найти то, что его сломит? У каждого человека ведь есть то, ради чего он может поменяться в один миг…
Кеймрон сел за стол, достал из ящика новую свечу, поставил в подсвечник и зажег. Он положил перед собой чистый лист, взял ручку, а потом сам не заметил, как уснул.
Заняться мужчиной с протезом он не смог — пришла следующая партия посетителей «Либери», и они с Айри потратили весь день на допросы, а после, устав и охрипнув, попрощались кивками и разошлись по домам. Только на полпути Кеймрон вспомнил, что возвращаться ему следовало в родительский особняк.
Трехэтажный огромный дом сиял и сверкал, демонстрируя благополучие семьи. Вежливые слуги открыли двери, забрали верхнюю одежду. Поскольку к ужину он опоздал, попросил принести еду в комнату, но перед этим Кеймрон нашел Гленнис. Она сидела в кресле у эркера и читала книгу при свете лампы, которая вместе с вазочкой с фруктами стояла на миниатюрном столике.
Услышав шаги, она вздрогнула, стала оглядываться, и книга с хлопком упала на пол, закрылась.
— Это ты, Кеймрон… — прошелестела Гленнис и подняла книгу, прижала к груди. — Представляешь, такую страшную историю нашла!..
Он посмотрел на золотые буквы на обложке.
— В истории Белого рыцаря нет ничего пугающего. Гленнис, что ты скрыла? Что с тобой сделал этот Тарлок, раз ты боишься каждого шороха? Или не он? Твой отец?