— Кажется мне, он и хотел посмотреть на взрывы, — процедила Айри вслед удалявшемуся экипажу.
Отголоски случившегося стихали, народа вокруг становилось все меньше, и только ветер гудел, ревел вокруг, бил со всех сторон.
Несмотря на разговоры с семьей допоздна, Айри очень рано проснулась, зажгла лампу. Окна понизу побелели от изморози, как и крыши соседних домов.
На спинке стула висел китель, блестели пуговицы, и Айри, наклонив голову к плечу, задумалась. Как давно она стала сомневаться в том, что делала? И почему?
Она медленно оделась, положила руку на грудь — шерсть немного кололась. В день, когда получила первый комплект формы, Айри ощутила гордость за себя, за выбранный путь.
И куда все пропало? Почему исчезло?
Почему, когда она спасла людей от падавших бомб, думала только о плохом? Если бы поезд не опередил расписание, если бы она не оказалась на вокзале раньше времени, было бы намного больше раненых и погибших, их друзья и родственники плакали бы и страдали.
Но благодаря Айри этого не случилось.
Дар, который предназначался одной ей, принес столько добра многим и многим людям.
Разве это не великолепно?
Она — героиня, и никто не вправе оспорить это, даже если это был последний раз, когда она кому-то помогла. Но правда и то, что она устала. Устала от боли, от постоянной необходимости помогать, несмотря на собственные желания. Ей хотелось снять образ героини, убрать в шкаф, оставить там и иногда возвращаться к нему, но — не жить в нем.
Кеймрон прав: им нужно как можно скорее поймать лендейлского палача и завершить это дело.
«Найди и поймай меня, если сможешь», — прошептала Айри, прищурившись, текст записки. Он верил в свою неуловимость, в силу магии и в их беспомощность перед ней. Он бросил им вызов.
А на вызовы нужно отвечать.
Айри посмотрела в зеркало, на свое маленькое отражение.
«Кеймрон не одобрит», — читалось в глазах отражения.
«Уговорим», — ответила она самой себе.
Коридоры Шестого отделения не изменились, и Айри с порога погрузилась в привычный назойливый шум, начавшийся со шмыганья вечно простуженного дежурного.
— С возвращением, детектив, — сказал он и закашлялся.
Она кивнула, поднялась к их с Кеймроном кабинету, у которого ее уже ждали Рэт и Мид. Они стояли по обе стороны от двери, и на лицах читались смирение и готовность ожидать еще сколько угодно.
— Доброе утро, детектив, — улыбнулся Мид, снял фуражку.
— Мы уже скучать начали! — хихикнул Рэт. — У нас есть новости!..
— Подожди минуту, — остановила его Айри, достала из кармана шинели ключ от кабинета. — Кеймрона не было еще?
— Пролетел пулей мимо нас в сторону кабинета барона Олдена, — тут же доложил Рэт. — Даже не поздоровался, так спешил!..
— Что ж ты болтливый такой, — покачал головой Мид и втолкнул юношу в кабинет. — Думал бы уже, где, что и о ком говоришь!
На правах старшего Мид часто поучал Рэта, и Айри улыбнулась: она тоже соскучилась по ним. Сняв шинель, села за стол.
— Ну, давай, парень! — Мид подтолкнул Рэта.
А тому и не нужна была команда. Захлебываясь от эмоций, он начал длинный рассказ об их с Мидом поисках хоть каких-нибудь сведений о пропавшей графине Нойтарг.
— Представляете, мы даже на юг съездили! Моря не видели, правда, но зато в поезде покатались!
Мид кашлянул, Рэт свернул свои восторги и, наконец, перешел к сути. Им удалось найти служанку, которая работала в доме графа Нойтарга тогда, когда графиня была беременна.
— Сейчас это вредная старуха, а тогда, говорят, была великой знахаркой, лечила лучше любого доктора! И на сносях у нее ни одна не умерла. Потому, собственно, граф выписал ее к себе в особняк. Жила она при графине, пока та с пузом ходила.
Мид закатил глаза.
— Короче, детектив, старуха рассказала нам о графине, — перебил он Рэта. — И прежде всего отметила, что у нее дурной глаз был.
Айри нахмурилась:
— Что именно это значит? Значений в народе несколько.
— Глаза у нее были разного цвета, а это всем известный признак человека, который запросто сглазить может, — все же влез снова в разговор Рэт. — Правда, не вспомнила уже старуха, каких цветов глаза-то были. Но она считает, что графиня ее сглазила, да так, что той пришлось бросить свою практику.
— Что еще узнали? — Айри посмотрела на Мида.
— Графиня до беспамятства любила графа. И родила она мальчика. На этом все. Старуха из особняка ушла через несколько дней, как мальчик на свет появился.
— В Лендейл графиня не приезжала, а слуги из дома Нойтарга от нас шарахались, словно мы чумные! — с обидой добавил Рэт. — Да там и слуг-то… Странно, конечно, домина огромный, а работает там кухарка да дворецкий, и все.
На этом сведения у них закончились. Мид, что-то вспомнив, из внутреннего кармана шинели достал сложенную, всю измятую газету.
— Вот, детектив. О вас пишут.