Туманный, призрачный Лендейл ждал их возвращения. Ее жизнь — там, а не здесь. И в ее жизни есть обязанности, о которых нельзя забывать.
Но ее ли то была жизнь? И жизнь ли та череда дней, где Айри не могла ничего вспомнить?
Стало зябко.
— Да, мы вернемся в Лендейл, — повторил ее слова Кеймрон. — И что, Айри?
И что? Она не хотела признаваться в этом, но слова… Слова не получилось удержать.
— Я не хочу возвращаться в Лендейл…
И Айри оперлась на выступавший камень, потому что ноги ослабели. Осознание затопило ее чувством вины, обожгло стыдом. Да как она посмела сказать такое? Ведь дано же ей благословение! И дано оно, чтобы помогать людям! Разве может она вернуться и сказать им всем, что отныне не будет ничего делать, не будет никого спасать?
Это невозможно.
Но она не хотела возвращаться к той жизни, до отчаяния, до боли в груди, до слез.
— Кеймрон, что мне делать? Еще тогда, когда я спасла женщину от монстра… Знаешь, говорят, что люди перед смертью видят всю свою жизнь. А я ничего не видела. Я даже не могла вспомнить никого их тех, кому помогла! Моя жизнь — это долг, но я устала от него. И что же мне теперь делать?.. Что делать?..
Вопросы вырвались из нее, город превратился в золотое расплывшееся пятно. Долг давил, словно она лежала под гранитной скалой.
Кеймрон обнял Айри, прижался щекой к ее виску.
— Айри, ты не обязана всю жизнь кого-то спасать, не обязана заниматься только этим. Если ты вернешься в Лендейл и скажешь, что больше не собираешься никого спасать, ни один человек не будет вправе тебя осудить.
— Но меня осудят, — возразила она. — В Лендейле мне не стать кем-то другим, кроме героини Айри Вэнс. А я сама не смогу отказаться от этого. Я не смогу равнодушно пройти мимо человека в беде, зная, что он надеется на меня.
Кеймрон помолчал, размышляя. И, как обычно бывало, он нашел выход:
— В таком случае мы можем вернуться в Лендейл, поймать нашего убийцу и уехать из него. Куда угодно. Так далеко, как потребуется, чтобы в новом месте никто и не слышал о героине Айри Вэнс.
— Мы? — с неверием переспросила Айри. — Уехать? — добавила она.
Айри ни разу в жизни не думала о том, чтобы покинуть город, где родилась и выросла. Но теперь эта мысль показалась такой удачной, такой прекрасной.
— Да. Мы с тобой уедем, куда ты пожелаешь.
— Куда пожелаю… — эхом повторила она, и Монеар вновь обрел ясные черты и прежнее очарование.
Но занозой засела в душе мысль, что возвращения в Лендейл не избежать. Им придется вернуться. Вернуться туда, где их роли расписаны, где они словно марионетки в руках общества. Туда, где для них нет ни одного средства что-либо изменить.
Туда, где Айри не имеет права на собственную жизнь.
И что же там будет с ними?..
Она обернулась.
Вопрос так и застыл на губах.
Лицо Кеймрона потемнело — что он увидел в ее глазах, что прочитал?
И все же он приблизился, взял ее руку, поднес к губам и поцеловал.
— Айри, мы со всем справимся. Поверь.
И она поверила. Только Кеймрону она и верила.
Когда настало время отъезда, герцог расчувствовался настолько, что разрешил им приехать в гости в любое время, когда они пожелают.
— Если захотите, можете даже перебраться сюда. Поверьте, Монмери всегда были щедры и добры к тем, кто им нравится.
— Спасибо, ваше сиятельство. Надеемся, мы не обременили вас излишне, — вежливо отозвался Кеймрон, а Айри переглянулась с Эрили, которая стояла позади герцога.
— Мог бы хоть на прощание обойтись без этой вежливости! Ну что ж, счастливой дороги. И напишите мне, как поймаете фею. Я хочу узнать подробности если не лично от вас, то хотя бы от вашей руки.
— Да, ваше сиятельство. Мы обязательно напишем вам, — улыбнулась Айри.
Им вновь подали черную карету, и Айри, прежде чем сесть, обернулась на лоскутное здание. Такое неприглядное снаружи, такое суровое внутри, оно оказалось прекраснее и уютнее любого дворца.
Первые крупные капли дождя упали на землю, когда Кеймрон закрыл дверцу кареты. И на обратном пути Айри не тронула штор — ей не хотелось видеть, как удалялся, как исчезал в серой пелене дождя величественный замок, полный легенд.
Слуга проводил их до самой платформы, помог с багажом, а потом, мрачно кивнув, долго ждал, пока поезд тронется, и на прощание помахал своей шляпой.
Айри прижала руки к окну, оглянулась, а фигура в черном удалялась, растворялась в дожде, как и платформа, как и маленький вокзал. В купе было темно, словно посреди дня резко наступил вечер.
Вновь стучали колеса, вновь раздавался пронзительный свист, вновь их качало и трясло по железной дороге, только теперь они уезжали, уезжали из сказки обратно в реальность.
Айри убрала руки с холодного стекла, покрытого косыми дорожками капель, села на диванчик. Кеймрон смотрел на нее. Они все еще были в землях Монмери, в фантастических землях фей, пока еще они были свободны.
Пока еще они могли…