– Разумеется, нет! – неожиданно брякнул Компот. Все ахнули.
– Но почему? – спросил несказанно удивленный Малока. Ведь не для такого же «финала» приглашали его сюда!
– А..а – Витек беспечно махнул рукой. – Все это туфта, словом, дурость одна!
– Да ты что себе позволяешь! – вскипел доселе торжествовавший Захатов. – Ты чего это дурака валяешь и нас дураками выставляешь!
Даже робкий Серега, и тот укоризненно зашептал другу:
– Зачем же ты так, Витек?
Малока между тем поднялся и развел беспомощно руками: «Сами, мол, видите, Леонид Борисович, в таких условиях я бессилен что – либо сделать!»
– Нет, ты погоди! – заревел шеф – не уходи, Малока! Сейчас мы разберемся с этим негодяем! Ведь он сам изъявил желание и попросил пригласить нотариуса!
– Только без рукоприкладства! – попросил чистюля Малока и брезгливо отвернулся.
Но воздействия на Компота ни телесного, ни духовного не понадобилось. Вдоволь насладившись произведенным им переполохом, Витя вдруг покровительственно заявил субтильному антагонисту: «Да хрен с тобой! Давай сюда свои бумаженции – все подпишу!»
Подручные Захатова радостно бросились подавать Компоту, кто бумаги, кто ручку. Но и тут вышла непредвиденная заминка – не могли найти Витькиных очков. А без них он не смог бы вывести и одну букву.
– Дай твои очки! – скомандовал Компот нотариусу.
– Не дам! – с нескрываемой злобой ответил Малока и даже вцепился худенькими ручками в золотую оправу.
После долгих поисков нашлись-таки Витькины «окуляры», представлявшие собой жалкое зрелище: увеличительные стекла, связанные шнурками … от ботинок. Но и с помощью такого оптического прибора Компот стал, не торопясь, выводить букву за буквой собственную подпись.
Дело в том, что Ф.И.О. в подобных документах пишется полностью, разборчиво. И все, затаив дыхание, следили, как Витя выводит свои корявые буковки. Ошибки и исправления в подобных случаях не допускаются. Поэтому, когда Компот успешно завершил подпись пятой копии, даже Малока перевел облегченно дух.
– Молодец, молодец! – твердил Захатов и вдруг выдернул из кармана рубахи пачку купюр. – А это – тебе!
– Что это? – не понял Компот.
– Заслуженная премия – десять тысяч!
– Не премия, а прямо скажи – похоронные! – Компот схватил деньги и презрительно бросил их к порогу. Серега тут же подобрал купюры и бережно положил их к себе в карман:
– Деньгами, Витек, не разбрасывайся – всегда пригодятся!
– Что ж, пусть полежат у тебя, – засмеялся Компот. – Это надежнее, чем в банке!
– Ну, я пошел! – сказал Малока. Последний жест Компота вновь покоробил его. – Мне здесь делать нечего!
– До скорой встречи… в аду! – напутствовал его Витя.
– Огромное тебе спасибо, дорогой! – постарался сгладить впечатление Захатов. – Сам видишь, какие бывают у нас … клиенты! Давай – ка я тебя провожу! Тебе в какую сторону? – могу подкинуть!
Вместе с шефом комнату покинули и подручные.
Серега и Витя стали думать, как им распорядиться неожиданно свалившейся «премией».
И решили, что, прежде всего, ее следует «обмыть» – купить бутылку коньяка. Пятизвездочного.
«…Я поднял нож с пола. У этого ножа черная ручка с клепками, лезвие большое, широкое. С ним я пошел к Юлии в спальню, что бы ее убить из-за возникшей ревности. Она в то время лежала на спине, на правой части кровати в спальне, но не спала…
Я подошел к Юлии и начал наносить ей множество ударов ножом в область грудной клетки. Точного количества ударов, нанесенных Юлии, я не помню, что происходило дальше, я не знаю, дальнейшим своим действиям я отчет не отдавал.
Помню, что Юлия вырвалась от меня и побежала в зал, я побежал за ней. Юлия упала на пол в зале головой к телевизору. Она лежала на спине. В ее сторону я больше не смотрел, переключил свое внимание на Елену. Та стояла за дверью в зал. Елена бросилась от меня в коридор, я побежал за ней.
Разлучница пыталась убежать от меня, но я успел нанести ей несколько ударов ножом в область туловища, но куда именно – не помню. Не назову и точного количества ударов. Елена упала на пол около входной двери. Ее я убил потому, что она была свидетелем убийства Юлии, а так же потому, что к ней испытывал неприязнь.
Больше я ни Юлии, ни Елене никаких ударов не наносил и не подходил к ним, чтобы проверить, живы ли они. Затем я бросил нож на кровать в спальне, переодел майку и ушел из той квартиры, закрыв ее на замок.
По дороге я выбросил ключ, точного места я не помню. Я побежал домой к своей первой жене Нине и рассказал ей о случившемся. Она мне не поверила. От нее я помчался к бабушке и тоже рассказал о происшедшем. Бабушка уже от кого-то знала обо всем. Она предложила мне пойти в полицию. Я ей сказал, что они меня поймают сами.
После этого я снова ушел к Туголуковой, где меня задержали сотрудники полиции. Сейчас я очень сильно сожалею о случившемся, происшедшее я могу объяснить состоянием алкогольного опьянения и возникшей ревности к Юлии».
– Ты чего опять стонешь? Ты чего кричишь?! – тряс спящего Компота за плечо Серега. – Тебе, брат, лечиться надо, а не то ты от белой горячки с ума сойдешь или загнешься!
