Больница – место, куда человек часто попадает помимо своей воли, иногда без сознания, в тяжелом состоянии, нередко в отчаянии, потеряв надежду на излечение и выживание.
Поначалу, когда ты немощен и сердце едва бьется в твоей истерзанной ранами груди, мысли твои направлены только на то, как избавиться от страданий, что делать, чтобы хоть чуть-чуть уменьшить боли. Когда ты видишь, что изо дня в день, из ночи в ночь боли не уменьшаются, мучения не убывают, тебя начинают посещать тревожные мысли о том, что, наверное, сил у тебя не хватит для сопротивления. И ты готов плакать от бессилия и ужаса перед неотвратимо приближающимся концом, который представляется все более несправедливым. Потому что ты же еще совсем молодой и еще вчера тебя переполняла жизненная энергия.
Но вот врачи и сестрички начинают тебя убеждать, что шансы есть. И ты сам видишь, что они стараются тебе помочь. И у тебя где-то внутри начинает трепыхаться маленькими крылышками вера в чудо: а вдруг получится?
Потом твой болезненный мутный взгляд начинает рассматривать рядом таких же горемык, больных и увечных, которые так же, как ты, мучаются и на что-то надеются. Ты видишь, что им не легче, чем тебе. Как ни странно, само существование рядом других немощных, общение с ними прибавляет в тебе собственные силы.
Такие думы думал Павел, лежа на своей койке. Причем лежа на спине, единственной части тела, на которой почти не было ран. Он пока не мог ни встать, ни хотя бы сесть. Но после общения с новыми товарищами почувствовал, что появляются какие-то желания.
– Володя, – попросил он новичка, – ты вроде ходячий… Достань из тумбочки сушеную дыню.
А когда Володя исполнил его просьбу, он угостил новых товарищей и с возрастающим наслаждением сам стал жевать резиноподобные, невероятной сладости ломтики деликатеса.
Ночью Павел снова не спал, но боли были вроде не такими резкими и разрывными. И он снова думал о странностях своей судьбы, но уже не стонал и не кричал…
Следующий день был воскресный и, несмотря на то, что ночью в нашей палате господствовал полный мрак и уныние, а днем мы жили при раздражающе ярком свете электрических шаров, было предчувствие, что уж сегодня-то должно произойти что – то необычное.
Гости пошли прямо с утра. К Александру пожаловал его дружок по горному институту Асламбек, веселый парень, осетин, который своими кавказскими шутками заставил нас, трех «стукнутых по голове», хохотать до икоты. В заключение он решил всех нас сфотографировать своей «Сменой». Для этого мне понадобилось немного приподняться на локтях – не будет же он снимать меня как труп. Впоследствии на фотографии наша троица – все в белых чалмах с выставленными и торчащими в разные стороны гипсовыми и забинтованными конечностями – получилась очень живописной.
Ближе к обеду подошла Володина жена Света с маленькой дочкой. Света принесла чудное угощение – целую кастрюлю вареной картошки и жареных карасей. Палата сразу наполнилась запахом домашней вкуснятины и волнением от присутствия молодой привлекательной особы с ребенком.
– Угощение, – сказала Света, – приготовлено для всей палаты.
