Через пару мгновений в проеме двери показалось нечто: сначала – загипсованная левая нога и загипсованная правая рука на палках, упирающихся в бинты на груди, затем протолкнулось массивное туловище в больничной пижаме, обнимающее левой рукой хрупкую «мадам»-санитарку, и голова в чалме бинтов с торчащим красным распухшим носом.
– Привет! – хрипло сказала голова в мою сторону, и с помощью санитарки новоприбывший начал устраиваться на кровать. Это было непростое дело: надо было как-то пристроить ногу в гипсе, потом стреляющую в потолок руку. Наконец, кряхтя и постанывая, новичок кое-как лег и первое что спросил:
– А персональная параша у меня будет?
– Будет, будет, – подтвердила санитарка. – Щас принесу тебе судно и утку.
– Ну, полный кайф. А то, говорят, удобства в конце коридора.
– Нет, нет. Тебе ходить нельзя.
Начали знакомиться.
– Павел.
– Александр Патраков, горный инженер.
Оказывается, он работал недалеко от Желдора на руднике сменным инженером. Не новичок: третий год после института. История, которая с ним произошла, настолько дурацкая, считал он, что даже говорить неохота.
– Спустились утром в шахту, – рассказывал Александр, – и все разошлись по своим местам. Я пошел осматривать забои. По пути увидел в одном из штреков, что кровля там ненадежная и может в любой момент от вибрации обрушиться и упасть… Что?.. А, да… кровлей мы называем пласт горной породы, расположенный выше рудного тела. В том пласте было тонн десять. Я позвал двух шахтеров, чтобы показать им места, где следует подработать пласт и потом спокойно обвалить его. Для убедительности я даже влез на большой валун и стал показывать вот этой рукой, которая сейчас в гипсе, где и что нужно сделать. В это время в соседних забоях заработали отбойные молотки, кровля сама обвалилась и сыграла на меня.
– Как же ты живой-то остался? – Моему удивлению не было предела. Десять тонн должны были раздавить инженера как гусеницу.
– В том-то и дело. При таком обрушении породы я не должен был выжить ни при каких обстоятельствах. Однако произошло чудо: ударом пласта меня забило под валун, пласт переломился, удар пришелся на каску и на правую руку. Но я остался жив.
– Чу-де-са! – молвил я. – Диво-дивное. Со мной ведь произошло нечто подобное, правда, больше по моему недомыслию. – И я рассказал инженеру историю своего падения.
– Да, брат, – горестно вздохнул Александр. – Если поразмыслить, то получается, что мы с тобой счастливчики.
– Что-то я пока не чувствую себя счастливчиком: у меня отбило все потроха. От боли готов на стенку лезть.
– Это все пройдет. Мы с тобой еще пацаны: все заживет как на собаках.
– Дай-то Бог!
– Главное, мы живы.
Помолчав, мой новый сосед высказал еще одно соображение, над которым я думал весь остаток дня:
– Раз остались живы, значит, на то была причина. И причина не просто в том, что так угодно было судьбе. А в том, что мы, наши души, еще кому-то нужны. Нам дан шанс – еще пожить и отработать этот щедрый подарок судьбы.
Александр рассказал немного о себе, о своих родителях, которые живут недалеко, в Караганде. Они из числа ссыльных и не имеют пока права выезда.
А я все думал и думал:
Вечером пришли дядя Вася и Мишка Рошкован. Они принесли яблоки, которые в здешних местах да еще весной – большая редкость, и старались ободрить меня.
Следующий день начался с обычных процедур и обхода, а после обеда появился еще один пациент, который стал третьим обитателем нашей палаты, – Володя Кулебякин. У него правая рука была в гипсе и как крыло моноплана на палочках крепилась к груди, голова же, как у нас с инженером, была в бинтах, из-под которых местами проступала кровь.
Патраков не удержался от комментариев:
– Наша черная палата приобретает интересную специфику: она становится обителью стукнутых по голове.
История Володи была простой. Он – водитель «МАЗа», самосвала, – утром на растворном узле загрузился и вышел на трассу. Навстречу, не торопясь и сильно чадя, шел груженый «МАЗ» с прицепом. Вдруг сзади из-за него выскочил на встречную полосу «ЗИЛок» и начал обгон. Но «МАЗ» с прицепом занимали много места, и обгон не получился. А Володя шел на приличной скорости и вот-вот должен был поравняться с «МАЗом», – что делать? Если б он резко не отвернул, то лоб в лоб столкнулся бы с «ЗИЛом». Кулебякин рванул руль вправо – а там довольно высокий косогор. Его дважды перевернуло и сильно трахнуло по башке. Но он сам вылез из кабины.
Эту драматическую повесть мы с инженером выслушали с подобающим вниманием и сочувствием.
– Еще один везунчик остался жить, – подытожил знакомство Патраков. – А мог бы не остаться.
– Да, слава Богу, – ответил Володя. Потом тяжко вздохнул и перекрестился.
Комсомолец Александр выразительно посмотрел на меня, тоже комсомольца, хмыкнул, но промолчал.
