Я ощущал смертельную усталость, надо было поспать. Хоть немного. Однако именно это никак не удавалось. Пытался отвлечься от обступившего меня со всех сторон несчастья, и тогда в голове начиналась свистопляска каких-то обрывков мыслей и видений. Я открывал глаза, всматривался в удушливую темноту и снова и снова просчитывал свои шансы на жизнь. Если сильно повреждены печень, почки, сердце, голова и еще позвоночник, то… Итог получался нерадостный: шансов было мало. Вдобавок повысилась температура: я горел.
Вслушивался в звуки, доносившиеся издалека: это были стоны больных, лежащих в других палатах. Где-то включили воду, и она шумно вытекала из крана. Далеко-далеко урчала машина. Снова начиналась дикая дергающая боль в районе печени, я нажимал кнопку звонка и кричал:
– Сестра! Сестра!
Долго никто не шел. Но я все звал и кричал.
Наконец пришла сестра. Это была молодая девушка, лет двадцати трех, которую – я уже знал – звали Оля. Она нагнулась ко мне:
– Что случилось, Паша?
От нее пахло не только больницей, но и свежим степным воздухом, словно она только что вбежала с улицы.
– Все болит. Помоги.
– Хорошо, милый. Я сделаю тебе уколы: жаропонижающий и обезболивающий, и тебе полегчает.
– Пожалуйста. И принеси воды.
Через какое-то время она напоила меня, сделала уколы, села на мою кровать, взяла своими белыми пальцами мою дряблую безжизненную руку и стала считать пульс.
– Все будет хорошо, – сказала Оля. – Успокойся и постарайся уснуть.
Она ушла, и мне в самом деле немного полегчало.
Утром меня кое-как умыли, взяли анализы крови и мочи, накормили с ложки манной кашей и сделали пару уколов.
Начался обход. Лечащий врач – его звали Николай Маркович – осмотрел меня и, выслушав доклад сопровождающей его медсестры («давление нормализовалось, но температура 39,3, постоянные жалобы на боли, анализы…»), продиктовал назначения и ушел.
Ближе к обеду пришел Иван Иванович, молодой начальник нашего строительного участка. Его не пускали в палату, но он как-то пробился.
– Ну как ты? – спросил он.
– Пока живой.
Он принес редкостный деликатес – сушеную дыню, желтовато-коричневые кусочки которой были спрессованы в брикет внушительной величины. Не зря пришел, подумал я мрачно, что-то ему нужно.
Иван Иванович был совсем еще молодой человек, зеленый и не умудренный подлым хитростям служебной дипломатии. Однако, вопреки моим предположениям, он не суетился, был спокоен, по крайней мере не заискивал и ни о чем не просил.
– В том, что с тобой произошло, виноват я. Прости. Недосмотрел и недооценил, – сказал он.
– Есть и моя вина, – посчитал нужным ответить я. – Нужно было более внимательно выбирать место приемки блоков.
– Ты это ты! Ты за свое уже пострадал. А я должен ответить за свою вину.
Говорил он искренне, с комком в горле. Выразил мне сочувствие, пожелание скорого выздоровления и вскоре ушел.
После обеда снова были капельницы. Пока я лежал под капающей кишочкой, пришел незнакомый молодой мужчина в накинутом на синий мундир белом халате и издали показал удостоверение помощника прокурора. Он долго и обстоятельно допрашивал меня о том, что и как произошло со мной на стройке, все записал и в конце заставил расписаться на нескольких страницах.
Так прошел второй день моего заточения в черной темнице, и снова наступила ночь.
Вторая ночь прошла намного хуже, чем первая. Даже после успокоительных уколов я стонал и кричал так, что Оля вынуждена была позвать дежурного врача. Тот замерил давление, послушал легкие, сердце и что-то продиктовал медсестре. Мне был сделан еще один укол, и я, наконец, ненадолго уснул.
А утром произошло событие, которое сильно повлияло и на мое настроение и на общее состояние. Во время обхода доктор Николай Маркович внимательно посмотрел результаты анализов, легонько без нажимов обстукал мою брюшную полость и сказал, обращаясь больше к пожилой медсестре с тетрадкой в руках:
– Помимо сотрясения мозга травмирована и воспалена печень – результат сильного ушиба. Кровь в моче – идет воспалительный процесс в почках… Фанерный щит из кровати можно удалить – позвоночник цел, не задет. – И дальше, уже обращаясь ко мне: – Тебе повезло, строитель: поломано два ребра, все остальные кости целы.
– Да как же это? – Я не мог так сразу все понять.
– Кости у тебя целы – значит, и мясо нарастет, – заметил доктор. – Видать, силен твой Бог. Не все такие полеты, как у тебя, заканчиваются успешно.
– Спасибо, доктор.
– Скажи спасибо также маме с папой за то, что дали тебе крепкие кости.
После таких новостей можно было позволить себе немного положительных эмоций и мыслей.
Ближе к обеду в коридоре раздался скрип несмазанной медицинской каталки, и громкий повелевающий мужской голос:
– Остановите карету, мадам!
