Вечером по дороге на Бокилью им встретилась бригада бакерос, которые гнали на север стадо примерно из тысячи малорослых поджарых молодых бычков старинной породы корриенте.{65} Скорее всего, в Нако, где у границы с США имеются большие огороженные левады. Они гнали стадо уже три дня — из Кемады, что на дальнем южном конце нагорья Ла-Бабикора, — и были грязны и на вид страхолюдны, а их бычки зашуганны и дики. Ревмя ревя, они валили мимо в густой пыли, а затесавшиеся в их среду призрачного обличья лошадки ступали грустно, опустив красноглазые морды. Лишь немногие из всадников поднимали руку в приветствии. Юные
Те выкарабкались на дорожную насыпь вместе с полудюжиной других лошадей, которые тоже все были мокры, с них капало, они выплясывали и вскидывали головой в бодрящем утреннем холодке. Следом на дорогу выехали двое всадников; не дав лошадям всласть попастись на придорожной травке, погнали их дальше.
Подведя коня к обочине, Билли перекинул ногу через рожок седла, съехал вниз и передал поводья Бойду. Двигающиеся навстречу лошади сбились кучкой и, навострив уши, с любопытством озирались. Отцовский конь закинул голову и испустил долгое ржание.
— Эх, ни фига себе! — вырвалось у Билли. — Эх, да ни фига себе!
Пригляделся к всадникам. Тоже мальчишки. Возможно, его возраста. По колено мокрые, и лошади под ними тоже мокрые. Погонщики увидели незнакомцев, увидели, как они остановились у обочины, и приближались с осторожностью. Билли вытащил ружье из кобуры, открыл казенник, проверил наличие патрона и быстрым рывком вверх защелкнул ствол. Приближающиеся лошади остановились посреди дороги.
— Готовь лассо, — сказал Билли. — Ниньо не пропускай.
Он вышел на дорогу, держа ружье на сгибе локтя. Перевалив через заднюю луку, Бойд устроился в седле, отстегнул лассо и вывесил первый шлаг на руку. Все лошади остановились, кроме Ниньо, который продолжал идти по обочине, задрав голову и нюхая воздух.
— Тпру, Ниньо, — сказал Билли, — тпру!
Всадники, сопровождавшие лошадей, остановились позади. Сидели и смотрели неуверенно. Билли перешел дорогу, преграждая путь Ниньо, а Ниньо вскинул голову и вышел снова на дорогу.
— Да кидай же на гаденыша петлю или возьми у меня ружье, — сказал Билли.
Бойд поднял петлю. Ниньо нацелился в промежуток между пешим и всадником и рванул вперед. Когда увидел над собой петлю, попытался увернуться, но поскользнулся на утоптанной глине дороги, а Бойд, один раз крутнув над собой петлю, опустил ее коню на голову и навернул веревку на рожок седла. Бёрд развернулся и, расставив ноги, приготовился крепко упереться, даже чуть-чуть присел, но Ниньо, едва почувствовав натяжение веревки, сразу остановился и тихо заржал, озираясь на гурт лошадей и на всадников сопровождения.
Они не сдвинули своих лошадей ни на дюйм с того места, где остановились. Остальные лошади разбрелись и вновь принялись щипать придорожную траву.
— Вынь там кусок веревки, что потоньше, и сделай недоуздок, — сказал Билли.
— Поедешь на этом?
— Да.
— А то могу и я.
— Нет, на нем я поеду. Подлинней сделай. Еще длиннее.
Бойд вывязал из веревки оголовье, складным ножом отрезал лишние концы и бросил брату. Билли поймал и, с веревочным оголовьем в руках, отвел Ниньо подальше, на всю длину лассо, все время с ним тихо разговаривая. Всадники сопровождения пустили лошадей вперед.
Он надел недоуздок на голову Ниньо и ослабил лассо. При этом он все время говорил с конем, похлопывал его и гладил, а затем, окончательно сняв с его шеи лассо, сбросил веревку наземь, а коня повел туда, где на другом их коне сидел Бойд. Конец веревки, извиваясь, пробежал по земле. Всадники снова остановились.
Бросив ружье Бойду, Билли подтянулся на руках, закинул ногу и сел верхом, после чего вновь протянул руку за ружьем. Ниньо бил копытом и вскидывал голову.
— Давай-ка захомутай теперь старину Бейли, — сказал Билли.
Бойд скользнул взглядом по дороге и двоим всадникам на ней. Пустил коня вперед.
