Ему в окоп граната попала. Таз ему весь разворотило. Умер он быстро…
А боевики идут. Совсем близко уже. Голоса слышны. Слова отдельные разобрать можно.
Нас в окопе восемь человек было. У каждого свой сектор обзора, чтоб не пропустить. Чтоб не подбежали близко, в упор нас не расстреляли. Лежим мы так, каждый на свой участок между камнями бруствера смотрит. Вдруг, не знаю зачем, голову назад поворачиваю.
Смотрю, у Артема Каледина, он с другого края лежал, на спине граната лежит, Ф-1. Гранаты и до того падали. то дальше, то ближе, со всех сторон сыпались. А тут точно. И на спину ему.…
А он не чувствует ничего. там же боль, грохот, горячка. Подумал, может, его кто прикладом или локтем задел. Или еще что…
Ф-1 граната серьезная, оборонительного действия. У нее разлет двести – двести пятьдесят метров. Если б взорвалась, там месиво было бы…
Когда чеку выдернешь, кидаешь, три-четыре секунды – и взрыв. А боевики, что поопытней, выдернут чеку, одну-две секунды подождут и бросают. Чтоб уж наверняка. Чтоб обратно не выбросить…
Но, тут, видно, неопытный кидал. Хотя время в бою по-другому течет. Это правда. Я смотрю – она лежит.
Я к нему, через ребят, но тут Вова, снайпер наш, он рядом лежал, как почувствовал что-то. Схватил гранату и донес до бруствера. Медленно, показалось, медленно… Взрыв…
Головы подняли, он кричит:
– Ребята, я гранату выкинул!..
Смотрим, а у него правой кисти нет. Ногу ему еще посекло, кровь штаны заливает.
Еще Женьку ранило. У него больше двадцати осколков из головы достали. Но он жив остался. только левую сторону парализовало. Правда, потом она разработалась. Но и сейчас видно: идет, а одна сторона не догоняет.
А мы все лежим, отстреливаемся, но патроны уже кончаются. По рации подмогу запрашиваем, а нам одно:
– Инициативу не отдавать! Держаться до последнего!
А до последнего – что ж? Мы, когда служили, нам офицеры, что не одну войну прошли, говорили:
– В плен сдаваться не вздумайте! Последний патрон для себя, только не плен. Замучают…
Ну, лежим мы так, а Женька, он же в голову раненный, лежит лицом вниз. Его тошнить начало. Он стал захлебываться. Локтем ему голову чуть поднимешь, чтобы рвота наружу вытекала, и снова вниз.
Потом Ленька Мухин кричит:
– Пацаны! Что у меня с глазом?!
А ему глаз выбило. Мы ему:
– Муха, терпи! Нету глаза!
А боли тогда не было. Ни у кого боли не было. Шок, адреналин. Боль в бою не чувствуешь. Боль потом приходит…
Артему, у которого гранату со спины сняли, и Коле-пулеметчику, которого первым убили, им родители повязали такие черные пояса-обереги. там еще молитва написана.
И везде они с этими оберегами. В баню ходили, кушать… Никогда их не снимали. И вот Артем начал молиться. И, видно, позу поменял. Чуть приподнялся ненароком. Голову повернул так неудачно. И его снайпер в голову убил.
А мы все лежим. Лежим, уже не надеемся. Все. Помощь не придет. Последний патрон берегли. Если что, в себя…
Мне кажется, я уже тогда умер… За минуту до того, как снайпер мне в голову попал.
Наших в том бою пятеро погибли. трое там и двое потом в госпитале от ран умерли. А всего двадцать шесть раненых. Разной тяжести…
Радиста нашего, когда последний раз помощь у бригады просил, его другие услышали. На нашей волне были. Услышали, что разведка помощи просит. Отряд спецназа «Русь» нас услышал.
Видно, где-то неподалеку были, со своим заданием. Они со своим командованием связались, запросили:
– Там разведка в окружение попала. Разрешите помочь?
Командование дало добро…
А боевики нас уже в плотное кольцо взяли. Поняли, что патроны у нас кончаются, почти вплотную подошли.
Все, думаем… Еще минута, две… и последняя пуля…
И тут спецназ вышел со стороны леса и шквальным огнем отбросил боевиков.
Подошли к нам. Собрали раненых, убитых. тогда только подполз к нам наш санинструктор, старший прапорщик, и вколол промедол.
Боль все не приходила, но ребята боялись – вот-вот начнется.
Вовка, у которого кисть оторвало, просит:
– Уколите еще!
А у прапорщика слезы по бороде текут:
– Вован, там столько раненых! Промедола на всех может не хватить. Давай я всех обколю, если что останется, я тебе еще вколю!
Ну и все… Собрали нас, раненых, убитых, расстелили плащ-палатки, положили и понесли. Разделились на две группы, одна прикрывает отход (боевики нас все время преследовали), другая уносит убитых и раненых. Кто устает нести, идет прикрывать отход.
Меня Паша Филимонов нес. Сам раненый, его снайпер по касательной в голень ранил. А там кочки, кочки… Плащ-палатка подо мной о них терлась, терлась и прорвалась. Я из нее и вылетел. Был бы жив, снова убился бы, наверное.
Тогда пацаны взяли автоматы, по двое за дуло и приклад, а ремни мне под спину. так меня на этих автоматах и тащили. Часов пять тащили, высота-то большая. Мы отходим, а боевики все время следом, не отстают.
Когда к подножью спустились, там уже ждали нас. Внутренние войска. Дагестанский ОМОН. тогда только отстали.
Нас сразу в машины погрузили. Ребята, кто цел остался, рядом. На руки взяли, бушлатами накрыли, и в госпиталь… там анестезия, и стали к операции готовить…
