А дальше – несколько страниц то ли предсмертного послания, то ли дневника, без начала и конца, как будто бой начался внезапно, и солдат прервался, когда писал, и поспешно спрятал бумаги во фляжку.
«…что бы ни случилось, сохраню я жизнь или нет, – я все делаю для тебя и для страны.
Я – патриот непутевой Родины.
В тридцать седьмом расстреляли моего отца, якобы английского шпиона. Все вранье. это был самый порядочный человек из всех, кого я знал.
И вот я воюю за государство, которое так с нами обращается.
Я был в Англии вместе с отцом, в детстве, когда он работал там. За границей сытнее, безопаснее, комфортнее. у нас хуже. но люблю я эту страну.
Почему Родина творит с нами такое, а мы все равно любим ее?
Мазохисты мы, что ли?
Но есть что-то необъяснимое.
Названия: жимолость, череда, полынь, ромашка, лебеда, подорожник.
Родина, это когда даже имена былинок нравятся. звучат, как музыка, как волшебство.
Это когда сны пахнут грибной прелью. Ели, как зеленые ерши, плавают в тумане. тишина говорит больше всех речей на свете.
Мне в городе нечасто приходило в голову, что я люблю Родину.
А здесь, в лесу – да.
И это не в уме.
В каждой клетке.
Это какое-то тепло внутри. и даже самая холодная осень бессильна его погасить.
Душа вибрирует. словно струна в сердце. и именно тут она звучит так, что не услышать невозможно, нельзя это заглушить.
Или мы любим не эту страну. а шанс, что она когда-нибудь станет лучше. Ту страну, в какую она позже превратится. Мать, у которой все ее дети счастливы. Только надо ее сохранить. Дать ей время измениться к лучшему…»
Во фляге были еще стихи, несколько, посвященные жене Ане.
Корявые и не очень складные.
Но человек писал их под разрывами бомб и снарядов. Где же еще говорить правду о любви?
Мы с вездесущим Васькой через архивы разыскали семью солдата. жена Анна давно умерла. Дочери уже было больше семидесяти.
Когда она приехала на похороны отца, плакала.
– Счастье, что дожила. Много лет мать и меня попрекали, что мы родственники предателя, дезертира. Мама знала, что такого быть не могло, чувствовала, что отца уже нет в живых. но как докажешь? В последние годы она молилась о том, чтобы правда об отце открылась. чтобы все знали: я дочь не труса, а героя. Чтобы я могла гордиться им.
Осенью я снова вернусь в лес. Вместе с сыном, который собирается ехать туда теперь не из-под палки. сам.
Нет, цивилизация не сгинула. Погибшие спасли ее ценой собственной жизни.
И да, павшим уже все равно.
А мне, а всем нам?..
Там, в лесу, я чувствую себя дома, как будто вернулась из путешествия – к самой себе.
Что бы мы ни искали – мы ищем себя.
И вокруг опять будут река, березы в росчерках и письменах, как рукописи, которые не горят. Лес, черно-оранжевый, как георгиевская лента. Лес цвета Победы.
А еще будут заря. Дети. жизнь.
Все то, что мы получили в наследство от погибших. самые важные сокровища на земле.
