У пропускного пункта на территории ЛНР получили оружие, но пока временно – для безопасности в пути: автоматы Калашникова, пистолеты, гранаты и бронежилеты. Однако у рядовых ополченцев есть проблемы с оружием и снаряжением, рассказывал сопровождающий. Применяются даже самозарядные карабины Симонова (СКС) 1949 года и уже давно, казалось бы, забытые автоматы ППШ. А с техникой еще хуже. И это при том, что украинские части на Донбассе по численности в четыре раза превосходят ополчение. Идет, конечно, и техника, и оружие, но нужно бы гораздо больше.
Группу предупредили: двигаться будем без остановок, при обстреле выпрыгивать – и в заросли, уж какие попадутся. Путь лежал от Краснодона, через Шахтерск и до Донецка по разбитой дороге, поэтому ехали достаточно медленно. По пути они увидели несколько женщин в форме и с автоматами, и Артем все же опять с неприязнью подумал о мужчинах в толпе беженцев. Сопровождающий сказал: ввиду действия диверсионных отрядов по Донецку ходить не менее чем по трое.
На зданиях и даже частных домах висели флаги Новороссии, ДНР и ЛНР, России и даже СССР. Часто попадалась уничтоженная техника, разрушенные здания…Шахтерск, на окраинах которого еще шли бои, выглядел как Сталинград в 1942 году.
В Донецке, остановившись на одной из баз ополченцев, передали коменданту свои данные для внесения в компьютерную базу. Там же, по согласованию со Стрелковым, началось распределение добровольцев по отрядам. Как Артем узнал потом, у каждого подразделения есть своя специфика, определенная самостоятельность и привязка к территории.
Отряд, куда попал Артем двадцатого октября, после обороны от атак ВСУ со стороны Песков хорошо проявил себя в длительной осаде Донецкого аэропорта. С погодой повезло. Стояла осенняя, но не такая, как в средней полосе России, более теплая погода. Однако ночью спасались спальными мешками.
Артем добрым словом вспоминал знакомого с его советом купить ботинки и хорошие носки, а то бы измучился и ноги покалечил в сапогах – портянки он мотать не умел. В отряде был деревенский парнишка, которого отец научил хорошо мотать их. Быть может, если бы Артем умел, то попробовал и сапоги, но от добра добра не ищут, поэтому с ногами у него все было в порядке. С питанием тоже вроде нормально для войны – голод не испытывали, несмотря на то, что приходилось пару раз и одними галетами обходиться; после боевых действий можно было и подкупить кое-что. Кухня в отряде работала – повар с двумя помощниками, на «базе» действовал водопровод. Сюда же, на терминал – на «боевую», – воду взяли с собой в бидонах, а пищу готовили на перевозной печке (в «поле» же и на костре можно). Только плохо, что на базе не было горячей воды, и мыться было не в кайф. А на дворе уже поздняя осень и зима катила в глаза. Пользовались влажными салфетками, одежду же им стирали местные, за отдельную плату, конечно. А вот с медицинской службой дело было так. Среди ополченцев оказался фельдшер – именно оказался, так как специальной единицы такой не было. Да еще пару санитаров из своей среды выдвинули, как говорится, без отрыва от основной службы, фельдшер обучил их оказанию первой медпомощи и использованию лекарств, которых было достаточно. Индивидуальные пакеты и аптечки – это святое, они были у всех.
