Когда директивные органы утвердили проект, Малышев, доверивший Басову формирование первого отряда (отчасти и сам помогавший ему в этом), пригласил десантников к себе — в сущности, для того только, чтобы сказать им, что помимо энергии электрической, движителя технического прогресса века, единственно выше ставит он работу ума и души человека, опыт которой приводит в движение саму историю…
Ничего сверхобычного, непонятного не было в облике и словах старого человека, и один из них, Василий Коростылев, подумал, грешным делом, что академики более доступны, чем академические звания… Но не в том-то ли и очарование встречи с ним, может быть утомленным уже отечественной и мировой славой и скучающим по общению вот с такими неуклюжими, неотесанными ребятами?! Казалось, великие дела, о которых он говорил, не заслоняли Малышеву ничего житейского, и это тем покоряло десантников, если судить по их сияющим глазам, что убеждало: нет лучше той красоты, какая открывается в человеке, когда он всегда и во всем остается самим собой.
— Но почему именно на Севере?.. — спросил кто-то из ребят, имея в виду плотину.
— Чтобы растопить льды! — пошутил Снегирев.
Прежде чем Тихон Светозарович, засмеявшись вместе с ними, собрался ответить, Анка Одарченко, единственная девушка в десанте, набралась смелости, спросила Малышева в полный голос:
— Тихон Светозарович, вы считаете, что мы должны быть особенными людьми? Ну… прекрасными, гармоничными, как сейчас пропагандируют, или достаточно быть обыкновенными?
— По мне так: обыкновенными, но — прекрасными! — опять засмеялся он и слегка поклонился Анке. — Да почему бы и нет, если это возможно?! Условия вполне подходящие… Я имею в виду не только мороз и холод! Север — край чудес, особенно Таймыр. В его кладовой природа запрятала уникальнейшие богатства. Не знаю, слышали вы или нет, но меня лично, например, удивляет, что руды Талнаха содержат половину таблицы Менделеева — пятьдесят три химических элемента!.. Редчайшая по богатству и разнообразию концентрация, — заметил он как бы в скобках и продолжал: — Интересно вам или нет, а в талнахских рудах можно встретить даже «звездный» минерал — джефришерит, впервые обнаруженный не где-нибудь, а в метеоритных осколках… И там, на Таймыре, есть минералы, о которых раньше мы понятия не имели. Вы не геологи, и такие названия, как «маякит», «полярит», «звягинцевит», мало что скажут вам, а все это соединения палладия, платины, и стоят они дороже золота. Но и самые простые, широко распространенные соединения там необычны, вот что любопытно! Не так давно Международная комиссия по минералам утвердила найденную на Талнахе новую форму медного колчедана — медь, железо, сера, — иначе говоря, халькопирит, но с необычной кристаллической решеткой. В принципе такую структуру можно получить искусственно — при нагреве и быстром охлаждении минерала, как это происходит, например, при закалке стали. Но ведь мы говорим не о лаборатории — столь быстрое охлаждение огромной рудной залежи невозможно. На этом основании американцы, например, считали, что халькопирита с кубической решеткой в природе вообще нет. В природе, — усмехнулся Малышев, — его и нет нигде, а на Талнахе есть! Кстати, запомните: он так и называется — талнахит!..
Малышев сделал паузу, посмотрел на Анку.
— Я все это к тому, какие необыкновенно замечательные условия ждут вас на Севере… Представьте, старик не слишком иронизирует: Север, конечно, есть Север, шутки с ним плохи, но это, разумеется, еще не основание, чтобы в погоне за прекрасной, гармоничной и… обеспеченной, — подчеркнул он, — личностью засорять окружающую среду пережитками… Что вы там изберете для себя — переделку, перековку или закалку, — дело ваше! Но пример есть — именно на Севере родилась кристаллическая решетка! В металлах, понятно, но человек…
— Человек железа крепче! — перебила, горячо и смутившись, Анка.
Малышев замолчал, видя, что несколько озадачил их, может быть, даже смутил своей «лекцией», и, пряча усмешку, спросил:
— Ну что, академик оправдывает себя?! И желающих перевоспитываться нет?.. Ну-ну?! Первому скидка полагается — за смелость — так, кажется, перед экзаменом говорят!..
Он почему-то смотрел на богатырски плечистого, представительного Коростылева, и Василий неожиданно для себя брякнул:
— Я — пас… С детства трудновоспитуемый…
— Легко плавится олово… — вздохнув, заметил не особенно разговорчивый в тот вечер Алимушкин, самый старший по возрасту среди десантников. Все знали, что он едет на Аниву парторгом. И его недосказанная фраза, имевшая как бы двоякий смысл — в отношении к общему разговору и конкретно к Васиной реплике — словно подвела тогда предварительный итог их беседе.
