– Вот здорово! Я прям чувствую себя уважаемой. Как барыни чай пьём – на белой скатерти, из красивых фарфоровых кружек. Генерал рядом трубкой дымит. Сейчас как налопаюсь чаю до пуза. А потом сяду и книжку напишу: «Как один генерал двух генеральш напоил».
– Забавно. Потом ему и мне почитаешь, – поддержала бабушка Марусю, не желая ненароком загасить в ребёнке творческий порыв – а вдруг, когда-нибудь потом, что-нибудь и напишет? Как знать.
– А я вот всё думаю: Что же это я такое рыжее видела, по дороге к морю? Я тебе рассказывала. Лиса – не лиса? Кто бы это мог быть?
– А это глюк, – вполне серьёзно ответила бабушка. И она нисколько не шутила, – Он в тех краях постоянно бегает и всем мерещится. Ты рассказывала: сказку колобка сочиняла, когда из дома вышла, значит подсознательно уже предполагала встречи с разными животными. И с лисой в том числе. Как в той сказке. Вот тебе лиса и примерещилась. Не совсем лиса, конечно, а намёк на лису – рыжее пятнышко. Кому-то что-то другое привидится. Или услышится. Глюк – он много и разно образен.
– А зачем он так делает: мерещится? Развлекается или напугать хочет? – Марусю очень заинтересовал этот эпизод её вчерашней прогулки.
– Что бы быть, – голос бабушки был очень утвердителен, -Понимаешь ли, девонька, глюк он только тогда есть, когда его кто-нибудь видит или слышит.Тогда он существует. В другое время его просто нет. Вот чтобы быть, он постоянно должен кому-нибудь видеться или слышаться. Мерещиться. Но как только этот кто-то поймёт, что перед ним глюк, тот снова перестаёт быть. Поэтому глюк всегда непредсказуемым, мимолётен и неожидаем. Тебе, наверное, это сложно представить, практически невообразимо: как это так возможно – то быть, то не быть? И куда исчезает? И как появляется? С привидениями проще – бродят себе где-нибудь по старому замку и не заморачиваются: когда их видят, они есть, и когда их не видят, они тоже есть, сами по себе.
– Какая-то «квантовая физика» с этим вашим глюком – ничего не понятно. Делать-то с ним что? – Марусе хотелось во всём разобраться, чтобы быть наготове при следующей встрече с таким неизвестным ей явлением.
– А ничего, – просто и невозмутимо ответила бабушка, – Просто не бояться и всё. Главное правильно понять, что это именно он, а не что-либо другое. А то вдруг ошибёшься…
– Понятно, – Марусе сделалось даже немного скучно: раз глюк опасности не представляет, да и пользы от него, вроде, не предвидится, то и заострять на нём внимание не хочется. Пусть будет как будто его нет. И Маруся сменила тему:
– А дракон мне ничего про привидений в замке не рассказывал. Может их там и нет? Да нет, есть конечно. Не может быть, чтобы не было. Старинный замок без привидений – это новодел. Как-то так. Просто дракон добрый. И заботливый. Не захотел пугать меня привидениями. Промолчал про них. Вот встретимся, непременно о них у него расспрошу. Страсть как любопытно. Намного интереснее, чем несуществующий глюк.
– Темнеть начинает, – бабушкин взгляд прошёлся по саду и вернулся к столу. Она с любовью и нежностью посмотрела на Марусю, – Хороший вечер выдался. Спасибо, что пришла. Теперь надо сделать последнее усилие и прибрать со стола, а то роса выпадет и всё станет мокрое. И генерала надо в дом занести, а то он от росы помутнеет. А кому понравится мутный генерал?
И две барышни-генеральши принялись за уборку, пока тёмная ночь совсем не укутала сад в своих чёрных объятиях.
А потом они сидели на крыльце и смотрели на звёзды. В глуши небо совсем другое –ярче, сочнее, насыщеннее, чем в городе или в деревне. И сама ночь темнее, не разбавленная светом уличных фонарей и окон. Звёзды, не стеснённые ничем, сверкали и переливались своим серебряным светом, подмигивая и заигрывая с двумя ночными зрителями их молчаливого спектакля.
– Как звёзды близко – кажется, рукой бы дотянулась, – прошептала Маруся, словно боясь спугнуть мерцающие огоньки и тем самым прервать разыгравшееся в небе представление.
– Ти-ти, та-та… – вдруг пропела бабушка. И не отводя взгляда от неба и не глядя на Марусю, продолжила: Перевожу: «Я дома. Дракон». И чего только ночью по звёздам не прочитаешь. Млечнопутный телеграф работает без остановки. А какие любовные признания порой прочитать можно! Как Шекспировские сонеты и стихи Бальмонта и Мандельштама! А бывают послания отчаяния, с фатальной безысходностью, как у Бродского. Ни для кого. Просто мысли в небо.
Маруся смотрела на бабушку широко раскрытыми глазами! А та, будто и не замечая Марусиного взгляда, всё так же глядя на небо, спокойно продолжала: