— Они были возмутителями спокойствия еще во время жизни Бориса Годунова, — усмехнулся Максим Иванович.
— Ой, Максим Иванович, расскажите, — зашумели юные рязанцы, захотевшие узнать историю своих земляков.
— Ну что ж, объявим перерыв, и расскажу, — согласился руководитель экспедиции.
Когда все расселись на травке у края раскопа, поглядывая вниз, на останки терема, Максим Иванович начал:
— Первое упоминание о братьях Ляпуновых мы встречаем в исторических документах тысяча пятьсот восемьдесят четвертого года. Сын Грозного Федор еще не успел короноваться, как один из членов регентского совета, Богдан Бельский, попытался узурпировать власть. Игорь, ты помнишь, мы обсуждали это на заседании кружка, было предположение, что Бельский был в сговоре с Годуновым. Во всяком случае, москвичи, ворвавшиеся в Кремль и требовавшие выдачи Бельского, требовали и Годунова. В числе московской «черни» оказались и рязанские дворяне Ляпуновы, которые были после этого сосланы правительством обратно в Рязань. В тысяча пятьсот девяносто пятом году один из братьев, Захар, был по царскому указу бит батогами здесь, в Переяславле, за местнический спор с дворянином Кикиным. Я думаю, что столь суровое наказание объясняется злопамятностью Годунова. Позднее Захара Ляпунова еще раз били кнутом за сношения с казаками, которым он продавал вино и оружие.
В тысяча шестьсот шестом году, когда после убийства Лжедмитрия Первого царем стал Шуйский, братья Прокопий и Захар Ляпуновы возглавили борьбу дворян против правительства Шуйского, присоединившись к крестьянскому восстанию под руководством Петра Болотникова. Когда Ляпуновы поняли, что Болотников борется против бояр и дворян, они перекинулись на сторону Шуйского, за что получили чины думных дворян. Однако недолго братья сохраняют верность престарелому царю — в тысяча шестьсот десятом году они встают во главе заговора против Шуйского, и именно Захар Ляпунов насильно постриг старого интригана в монахи.
— Да, круг замкнулся! — философски заметил Игорь.
— Что ты имел в виду? — спросил черный Володя.
— Да то, что представитель Рязани замкнул последнее звено в угличском деле! — ответил Игорь. — Именно от руки рязанца старый интриган понес заслуженное наказание.
— Однако другой брат, Прокопий Ляпунов, оставил более значительный след в истории, — заметил Максим Иванович. — По описаниям современников, это был красивый, мужественный человек, обладавший недюжинным воинским талантом. Именно он спустя полгода, в январе одиннадцатого года, возглавил первое ополчение против польских интервентов и в союзе с казаками подошел вплотную к стенам Москвы. Но опять классовая вражда привела его к разрыву с казаками. Он начинает переговоры с боярами, засевшими в Кремле. Тогда казаки хитростью заманили Ляпунова в свой стан и зарубили его саблями.
— И вы думаете, перед нами терем Ляпунова? — воскликнул один из мальчишек.
— Вполне может быть, — улыбнулся Максим Иванович.
— А почему же он сгорел?
— У Ляпуновых было много недругов. Поджечь могли и казаки, и польские интервенты...
На следующее утро Максим Иванович отправился на местный почтамт, чтобы позвонить в Москву, в редакцию своего журнала.
— Должны гранки моей статьи прийти, — объяснил он Игорю, оставляя его за командира. — Попрошу, чтобы выслали сюда.
Вернулся он часа через два, таинственно улыбаясь.
— Завтра у нас суббота. Объявляю выходной день. А ребятам скажи, пусть приходят завтра вечером, устроим праздничный костер.
Наутро Игорь, побрившись и надев свежую рубашку, уныло слонялся без дела возле раскопа. Он слегка сердился на Максима Ивановича за внеурочный выходной. Казалось бы, дошли до самого интересного, зачем же сбиваться с ритма? Максим Иванович словно не замечал недовольства ученика, пил кофе, потом сел за свои записи.
Неожиданно раздался знакомый автомобильный гудок. Игорь не поверил своим глазам: прямо по саду, петляя между деревьями, пробиралась их «ласточка»! Он подлетел к машине, а оттуда выскочили улыбающиеся Лариса, Андрей и Борис.
— Поздравь меня! — крикнула Лариса. — Я поступила.
— Молодец, поздравляю!
— А разве тебе Максим Иванович ничего не сказал? — удивился Андрей. — Мы же с ним вчера по телефону говорили.
Игорь укоризненно обернулся на подходящего к ним Максима Ивановича. Тот улыбался.
— Я же обещал тебе сюрприз!
Потом они осмотрели раскоп, сделали вояж по Рязани, искупались в Оке, а к вечеру разожгли костер, на который пришли юные рязанцы.
Когда все были в сборе, Максим Иванович, лукаво глянув на своих кружковцев, сказал:
— А не продолжить ли нам заседание суда над Годуновым? Я думаю, и нашим художникам, и юным археологам тоже будет интересно. Как, Игорь? Ты у нас ведь первый докладчик?
— Я давно готов, — сказал Игорь.
— Думаю, что и остальные тоже! — в тон ему ответил Андрей.
Игорь бросил на него ревнивый взгляд, потом, глядя в пламя костра, начал:
