— Пожалуйста! — не смутился Андрей. — Мы знаем, что через год после смерти Дмитрия у Федора все же родилась дочь Феодосия. Но обычаи были таковы, что женщина не имела права править самостоятельно. Поэтому Годунов начал хлопотать, чтобы выдать ее замуж за одного из австрийских принцев. Но опять его планы не состоялись — Феодосия умерла в двухлетнем возрасте. Если бы тогда был жив Дмитрий, шансы бы его вновь возросли и Годунову пришлось бы его убрать...
— Если бы да кабы, — иронически протянул Игорь. — История — наука точная: либо было, либо нет!
— Да, Годунову просто фатально не везло с его планами связать русский престол с каким-нибудь из королевских домов Европы, — заметил Максим Иванович. — Позднее, чтобы укрепиться на престоле, он решил дочь свою Ксению выдать замуж за датского принца. Тот уже приехал в Москву, а йотом неожиданно взял и умер! Простите, это уже я нарушил порядок заседания. Так, уважаемый обвинитель, ваше резюме?
— Я настаиваю на том, что Годунов должен был уничтожить Дмитрия. В подкрепление приведу высказывание профессора Скрынникова, столь любимого нашим защитником:
— Значит, ты утверждаешь, что царевич был убит по приказу Бориса? — спросил Игорь с расстановкой.
— А вот этого я как раз и не утверждаю, — поспешно отозвался он. — Это должен решить наш уважаемый суд!
И Андрей церемонно раскланялся.
— Хитрец! — рассмеялся Максим Иванович. — Значит, снимаешь с себя ответственность?
— Ну почему же! — смутился Андрей. — Я готов бороться за свою версию.
— Да, кстати, — заметил Максим Иванович. — Мы должны определиться, кто из вас будет отстаивать одну из имеющихся трех версий. Как я понимаю, Андрей будет доказывать, что царевич был убит, а Игорь...
— Что Дмитрий «покололся ножом сам и оттого и умер», — подхватил Игорь.
— Ну а мне остается третья, самая зыбкая версия, — усмехнулся Борис, — о том, что «царевич спасся от убийц».
Следующее заседание суда Максим Иванович предложил провести через две недели. Но двух недель оказалось мало, чтобы прочесть хотя бы нужные работы. К тому же у Игоря и Андрея началась сессия, Борис сдавал государственные экзамены в своем училище, Лариса уволилась из проводниц и вплотную приступила сначала к подготовке, а затем к сдаче экзаменов все в тот же Институт иностранных языков. Когда Игорь сдал экзамены, Максим Иванович предложил ему поехать с ним на археологические раскопки в Рязань. Звал он и Андрея, но тот, оказывается, еще в Угличе уговорил московского следователя взять его на период следствии в качестве стажера.
Учитывая, что Игорь уже однажды побывал в экспедиции после девятого класса, Максим Иванович назначил его старшим. С ними в крытом грузовичке, везшем немудреный скарб экспедиции — палатки, кастрюли, ведра, лопаты, ножи, кисточки и прочую мелочь, ехали еще двое студентов из архитектурного института — два Володи, один черноволосый, второй рыжий. Им предстояло делать планы раскопок. Полевых рабочих решено было нанять на месте, из числа школьников.
Максим Иванович ехал в кабине грузовичка, а Игорь с Володями — в кузове. Уютно откинувшись на сложенной палатке, Игорь рассказывал жадно внимавшим новичкам:
— Копать будем прямо в Рязанском кремле. Максим разрешение от горисполкома получил. Думаю, что найдем кое-что интересное. Там культурный слой знаете какой?
— Какой? — робко спросил один из Володей.
— Метра три! Значит, на такую глубину и раскоп будет. Ясно? Это еще что! А вот, помнится, в Старой Рязани мы копали, вот там слой — восемь метров.
— В Старой Рязани? Где это?
— Так вы ничего не знаете? Ведь Рязань — это вовсе не Рязань!
— Как это — не Рязань?
— А очень просто. Это был раньше Переяславль Рязанский. А Рязань находилась в другом месте. Во время нашествия Батыя ее сожгли дотла из-за сопротивления рязанцев. Поэтому Рязань была перенесена в Переяславль. Понимаете?
Володи согласно кивнули головами, хотя и поняли довольно смутно.
— Ну ладно, — милостиво сказал им Игорь, — на месте разберетесь. Давайте споем лучше!
Грузовичок въехал в ворота кремля, миновал собор и остановился у палат, где размещался краеведческий музей. Директор, вышедший встречать гостей, радушно расцеловался с Максимом Ивановичем, крепко пожал руки молодым людям и предложил располагаться в одной из пустующих административных комнат.
— Нет, нет! — упрямо замотал головой Максим Иванович. — Мы будем жить в палатках, рядом с раскопками.
