— Да нет. Мне следователь разрешил просто посидеть, но предупредил, чтоб рот не открывал. А то, говорит, испортишь мне допрос. Среди них только один рецидивист был, раньше отсидел за квартирную кражу. Но он вовсе не играл первую скрипку. Главарем и, так сказать, главным идеологом был инженер из конструкторского бюро. Он-то и привлек уголовника, как специалиста по взламыванию замков. Сбытом занимался третий, гид из «Интуриста». Он клиентуру подыскивал среди иностранцев. Ну а наш, которого мы задержали, был наводчиком. Знаете, что интересно? Этот парень должен был лишь разведать, где что висит, определить, какие замки на дверях, где сторож находится, а он схватил картину и бежать. Решил, видите ли, самостоятельное дело открыть, потому что доля у него самая маленькая была. По жадности да глупости и попался. Они его спокойно ждали с другой стороны Углича. И вдруг он по рации сообщил, что уходит от преследования. Они бросились ему на помощь, да мы помешали...
— Ну и разобрался ты, что их толкнуло на преступление? — насупившись, спросил Борис.
— Представь себе — разобрался, — с некоторым вызовом ответил Андрей.
— Да, кстати, — заметил Максим Иванович, — мы зачем, собственно, собрались? Пора, наверное, высказаться обвинителю.
— Готов к бою, — сказал Андрей, встав и кашлянув в кулак. — Только позвольте сначала лирическое отступление...
Он бросил украдкой взгляд на Ларису, та покраснела. Засмущался неожиданно и Андрей, начав бормотать что-то несуразное: «Видите ли, понимаете ли, вот какое дело...»
Друзья смотрели на него с изумлением. Зато Максим Иванович все мгновенно понял.
— Те-те-те! — сказал он весело. — Кажется, мы сейчас узнаем сенсационную новость, причем относящуюся отнюдь не к шестнадцатому веку!
Лариса покраснела еще гуще, а Игорь и Борис уставились на Андрея с явным непониманием.
— В общем, мы с Ларисой приглашаем вас в гости, — бухнул Андрей.
Максим Иванович протянул несколько иронически:
— Это что, вроде помолвки?
— Да нет, — окончательно смутился Андрей. — Вот вы, Максим Иванович, приглашаете нас в гости, пирогами угощаете. Вот и мы с Ларисой...
Тут вдруг покраснел Игорь и уперся взглядом в пол. Потом, видно, пересилил себя, улыбнулся:
— Глядите, так и до свадьбы дело дойдет.
— Будет и свадьба... — ответил Андрей.
Игорь отрешенно глядел на сосны за окном. Чтобы как-то отвлечь друга, Андрей строго сказал:
— Ну а теперь к делу. Я предлагаю рассмотреть третью, и последнюю, версию, а именно — что царевич был убит. Мы с вами уже довольно хорошо знаем обстоятельства, поэтому я хотел обратить ваше внимание на некоторые несообразности, имеющиеся в «судном деле». Если мы сумеем их объяснить, то, вероятно, сможем и установить, имело ли место преступление или то был несчастный случай.
Во-первых, я предлагаю вернуться к свидетельствам о болезни царевича, — сказал Андрей, взяв в руки «судное дело». — Вот что показали, например, рассыльщики:
А что показала мамка Волохова? Она говорит:
Это же подтвердил и Андрей Нагой. Мы знаем, что «великий день», то есть пасха, был в тысяча пятьсот девяносто первом году в начале апреля. Таким образом, предыдущий припадок случился примерно за месяц. Значит, рассыльщики правы, что припадки случались с царевичем приблизительно раз в месяц.
— Постой, постой, — перебил его Максим Иванович, — значит, ты хочешь сказать...
— Вот именно, — сказал Андрей, взглянув на оппонентов, — я хочу сказать, что пятнадцатого мая с царевичем не могло быть припадка, поскольку он оправился от него только что. Следующего приступа надо было ждать где-то в июне. Но во время приступа к царевичу никого не пускали, и убийцам не удалось бы к нему подобраться. И я полагаю, что заговорщики ждали момента, когда царевича, оправившегося после приступа, наконец выпустят погулять, чтобы потом можно было свалить на недавний припадок. Убедительно?
— Я говорил с врачами, — завозражал Игорь, — мне сказали, что бывает так, что приступы эпилепсии вдруг начинают учащаться. Припадок мог внезапно повториться...
— Только в случае ускорения течения болезни, — парировал Андрей. — А здесь ничего не говорило о том, что состояние Дмитрия вдруг стало ухудшаться. Впрочем, прошу меня не перебивать!
Максим Иванович, улыбнувшись, сделал руками жест судьи на ринге, когда он разводит боксеров по углам.
— Следующая странность в свидетельских показаниях, причем в показаниях, главных в деле, поскольку они исходят якобы от непосредственных свидетелей несчастного случая, а именно от мальчиков, игравших с царевичем. Шуйский их спросил:
