Вопросов становилось только больше. От осознания того, что спаситель более скрытен, нежели палач, холод окутывал юного Хантера только сильнее, пронзая своими порывами ветра, словно лезвиями, даже через куртку. Он не верил в везение. Верил в месть, ненависть, эгоизм, даже посматривал на чистую самоотдачу, но не в везение — в голове мпарня не складывалась картина, в которой кто-то просто кидает монету и определяет этим судьбу — это невозможно. Так быть не должно было.
— Ты хотя бы видел ходячего? — вдруг прервал тишину человек в маске.
— В смысле «мёртвого»? Наверное, — робко ответил Ли. — Я видел, как один парень в противоположном ряду камер… Сначала он сильно отощал, потому что его не кормили, а от ударов плетью пошло заражение раны… В общем, одним утром он просто сошёл с ума — накинулся на решётки и кричал что-то о том, что все мы этого заслужили. Вены вздулись, из глаз и зубов — кровь, ногти кровоточат. Хозяин… Гарсиа не стал бить его, а просто пристрелил. Потратил четыре патрона, несмотря на то, что стрелял в лёгкие. Это оно?
— Нет. Это диссидент. Не ходячий.
— А в чём разница? В цвете кожи или?..
— Издеваешься? — фигура остановилась, заставив Хантера столкнутся с широкой спиной лбом. — Хочешь сказать, что ни разу не видел мёртвого? Даже издали? — в ответ раздалась лишь тишина. — Немыслимо. Смотри…
* * *
Гул. Оглушительный и заполоняющий уши, гул. «Это выстрелы? Нет. Это… Это?!» Уильяма «Из Джонсборо» Хантера выкинуло из сна, словно бы его ударили током. В сонном приливе адреналина, он хотел вскочить с места, но его тут же остановила твёрдая рука — Джеймс.
— Тоже слышишь это, да?
— Да. Это и вправду вертолёт?
— Угу, — кивнул мужчина. — И летит он, причём, очень низко. Военные — сто пудов. Учитывая замашки твоего генералишки, не удивлюсь, если он заказывает себе «карету» прямо с чёртового Мичигана.
— Почему тогда шёпотом?
Спустя несколько минут вновь послышался хруст веток. «Точно не олениха», — пронеслось в голове у старика, так как периодичность топота говорила только о двух конечностях существа. Звук повторялся всё чаще и чаще, приближаясь к вагону — кто-то бежал. Внезапно точно такой же шум раздался по другую сторону от вагона. По третью. Кто-то и вовсе перебирался по деревянным трухлявым шпалам, разнося на всю округу громкое и звучное эхо от удара ног и ногтей о дерево. Чуть позже к этому хаосу присоединились некто, ходящий на четырёх конечностях, но убедить Хантера в том, что это животное, не удалось бы, наверное, никому — ни одно животное не имело столь резкого и отвратительного запаха, а о звуках лучше и не вспоминать.
— Падаль, — медленно проговорил охотник.
— Она, родимая, — подтвердил Джеймс. — Заметил их ещё вчера — когда проснулся посреди ночи. Судя по шагам… Больше двадцати. Значит, рядом стая… Или орда — мигрируют же, суки. И идти она будет вместе с нами — на юг. Чёрт… — тот оскалился, почесав зашитую щеку. — Кстати, с кем разговаривал? Ночью, — кивнул на дыру у вагона напарник. — Пялился в пустоту и вёл довольно странную беседу? У меня довольно чуткий сон в последние месяцы.
— Неважно.
— Это же не первый раз, когда ты так болтаешь невесть с кем. Кто-то из Калифорнии? Или те самые Библиотекари? — он указал пальцем на рацию, висевшую у Уилла на поясе.
— Психоз. Когда будешь моего возраста — я посмотрю, как ты в трезвом уме останешься. Сказал же — не вникай.
— Что это было? — раздался внезапно в меру высокий голос.
Они обернулись и увидели Пацана, только протирающего свои сонные глаза. Чёрные волосы растрепались в капюшоне и запутались, больше напоминая птичье гнездо, нежели причёску.
— Ха. Оно проснулось, и оно говорит — два чуда за раз.
— Это была падаль. Грёбаные недомерки, — в ответ собеседник лишь покосил голову и ещё раз протёр глаза. — Ты же в курсе, что это такое? «Падаль\грифы\перваки\крысы»? — ответом служил лишь немой отрицательный кивок. — Ого… Хм… Может, просто не понимаешь?.. Ну, в общем, это небольшая группа заражённых которая…
В тот момент рядом послышался звериный вой, а ровно через момент сменился вполне человеческими криками и хрипами. Хрустов костей слышно не было. «А вот это была олениха», — поднимаясь, подумал Хан.
