В то время и зародились первые Библиотекари, а также сгорело третье здание из связки Конгресса — многие, осознав то, что защищать уже было просто нечего, решили разграбить то, что осталось. Каждый американец знал, что во всех трёх зданиях Библиотеки хранились уникальные экземпляры книг и достояний культуры — старейшие, ценнейшие, важнейшие — они и стали целью новоиспечённых мародёров. Никто не знал, из-за чего начался пожар в здании Джеймса Мэдисона — никто из свидетелей не выжил — но, по некоторым версиям, завязалась драка за какие-то редкие издания газет. Несмотря на то, что постройка частично обрушилась, подвальный уровень системы — тот, что объединял собою три постройки и хранил большее количество информации, остался цел, так что первым и самым важным долгом новых архивариусов было спасение того, ради чего теперь многие из них живут.
В последний раз когда Хантер был в Вашингтоне, численность тех самых хранителей достигала двух сотен человек — очень много в масштабе Нового Мира и наверняка очень мало в сравнении с цифрами рабочих Старого. Находил ли он — циничный и скептический старик — борьбу тех людей стоящей? И да, и нет. С одной стороны, он понимал её бесцельность — своими глазами видел и то, как многие обращались со знаниями, и то, как великие идеи — изначально хорошие идеи — пропадали во времени со смертью тех, кто их основывал — как только исчезнут Библиотекари, исчезнет и Библиотека. Да, не сразу, но однажды — случайной молнией, случайной искрой или беспощадным наводнением — пропадёт навсегда. Но с другой стороны тоже был аргумент, и очень сильный аргумент — то дело было правильным. «Человек, не знающий своего прошлого, не имеет будущего».
— Уильям!
Внутри всё было ещё красивее, чем снаружи. Во время постройки первого здания Библиотеки Конгресса многие и многие деятели культуры — художники, скульпторы, резчики — приложили свою руку к зданию. Фрески на стенах, вещающие потрясающие сюжеты, росписи на весь потолок, посвящённые культуре, бюсты известнейших и важнейших людей времени — словно само величие человечества замерло в стиле американского ренессанса, дабы у жителей Нового мира было, чем гордиться.
И там, в центральном читальном зале — огромном цилиндрообразном помещении, что просматривалось почти со всех, ранее туристических залов — и встретилось первое знакомое лицо. Пробираясь сквозь груды газет и журналов (наследия того самого сгоревшего здания), перепрыгивая многочисленные столы, молодой русый парень, покрытый щетиной, улыбался.
— Джексон! — хлопок от удара руками эхом разнёсся по всему зданию. — А ты возмужал.
— Ещё бы — два года прошло, — волосы торчали шипами точно также, как и у Айви, но были немного длиннее сверху. — А ты постарел.
— И даже не спросишь, чего поседел?
— Да грёб я спрашивать. Если ты за шесть раз в Аду не поседел, то сейчас я даже знать не хочу!
— Что ж, и то — верно.
— Ты знаешь этих двоих, Ламмар?
— Только одного, но если второй с ним — я за него ручаюсь. Спокойно, Сэм, можешь идти, — тот кивнул и поспешил скрыться в одинаковых рядах с книгами.
— Кто этот Сэм?
— А, паренёк из Эволюции. Не-не-не-не — стоять! — парень превентивно поднял указательный палец в ответ на удивлённый взгляд. — Не возмущаться! Сначала я расскажу: Свободу полностью выбили из Вашингтона. Буквально полтора года назад — Дарвин выделил людей, подкрепил существующие позиции людьми Золота, что выделил ему Совет, и пошёл в наступление. Нам дали простое условие: либо мы выгоняем Свободу из Библиотеки, либо они начинают её штурмовать. Там были огнемёты, Уилл, так что не было бы смысла сопротивляться
— Давай дальше.
— В общем, на север ушло много наших — вместе с группировкой решили, что лучше отступить с честью, а потом отбить положенное им, заклеймив нас трусами. Теперь здесь меньше сотни человек. Думаю, где-то восемьдесят… восемьдесят шесть, может быть. Но это только здесь. По городу полторы сотни точно наберётся. И, конечно, Ди не хотела пускать сюда этих любителей человечины. Более того — она и не пустила. По договору на каждого человека Эволюции приходится десять Библиотекарей. Как я и говорил, нас восемьдесят шесть, а их…
— Восемь, — ответил Айви, достав с полки какую-то книгу. — Звучит, как победа. Относительная.
— Именно. Проповедники здорового питания запрашивают у нас данные через этих людей, мы передаём их им, а они — самой Эволюции. Как посредники, только в непосредственной близости от нас.
— Оружие у них есть?
— Как и у всех остальных. Не бойся. Даже если кто-то из них и знает, кто ты — стрелять не станет.
— Я не этого боюсь, Брюс, — старик подошёл к Пацану и надел на него капюшон, закрыв метку. — Впрочем, Пацан прав — победа, но очень относительная. Назову её «временной вынужденной мерой».
— Бу-бу-бу, — перекривлял того собеседник. — Всё такой же, как и годы назад. Не параной — под контролем всё. Пошли лучше пройдёмся к Дане.
— Разве этот Сэм не пошёл её?..
— Даже если пошёл — сам знаешь, сколько она наряжаться будет.
