— Да, и не только она, — девушка немного засмущалась. — А я, в общем, стояла сбоку и смотрю: тянется к Брюсу какая-то грязная фигура — одну руку вытягивает вперёд, другую — к лицу. «Ну, — думаю, — сейчас бросится». И тут Алиса как вскрикнет: «Спокойно!» — у меня нервы и сдали.
— А чего на самом деле то было?!
— А чего на самом деле, Пацан? Я выставил одну руку вперёд, мол: «Спокойно, я не потянусь за оружием», а вторую поднёс к лицу, чтобы снять маску — понимаю ведь, что вид у меня не самый товарный. И ведь вижу — дети кругом, только одна женщина. Только обрадовался, что она меня признала, но вдруг та развернулась, закричала спокойно — я развернулся тоже, как тут…
— Бац! — девушка расстегнула пуговицу на кофте и, оголив плечо, показала татуировку прямо на правой руке — тоненька линия, в которой едва-едва можно было разглядеть заднюю половину стрелы — с хвостовиком. — Я выстрелила.
— Ага. И попала… прямо сюда, — он ткнул почти у самой шеи, немного ниже и правее. — Лишь из-за того, что стояла ко мне немного боком стрела не задела ни лёгкое, ни само сердце, ни хребет — только ребро перебила. Ну, покосился я от силы удара, упал, ударился головой о порог и всё. Просыпаюсь — в бинтах.
— Эй, ты чего ему татуировку не показал?!
— А надо?
— Ну, Уилл… Ну, так нечестно — я же показала… — она облокотилась на его плечо и начала тормошить его, словно маленький ребёнок.
— Ладно-ладно. Вот, — он скинул плащ, расстегнул рубаху и, оттянув её в левую сторону, указал на руку — на левом плече была набита почти такая же прямая линия, но за одним отличием — это была передняя часть стрелы — с остриём.
— А вторая? — спросил Мальчик.
— А что «вторая»?
Предплечьем Уильям закрывал вторую татуировку — «FREE» на левой стороне груди. Она привлекала внимание даже невзначай, так как была набита прямо на шраме — том, который остался после стрелы, а верхние части первых трёх букв были воолнообразными — явно старее, чем всё остальное.
— Что было до неё?
— Да ладно! Сколько он с тобой ходит, Хан?!
— Меньше месяца. И, Джекс, сболтнёшь — язык вырежу.
— Не вырежешь!
— Вырежу.
— А я сказал: не вырежешь! Там было набито «208»! Воу-воу-воу-воу-воу!..
Уилл бросил рюмку на стол и попытался накинуться на парня, но девушка перехватила его и сцепила крепкой хваткой. В какой-то момент наступила неловкая тишина.
— Да… — старый Шоу, наконец, включился в беседу. — Уильям сначала и с нами был весьма щетинист, юный Айви. Помнится мне, когда он только-только очнулся — буквально спустя пару часов — тут же попытался сбежать от нас.
— Я же не знал, кто вы.
— Именно это он и повторял, когда целил в меня: «Я не знаю, кто вы», — и в этом, скажу я тебе, весь он: пока он не «узнает» тебя — он совершенно не тот, кем кажется. Так что, уверен, придёт время, и ты всё узнаешь.
— Я сейчас раскраснеюсь, — съязвил охотник и тут же получил шлепок по плечу.
— Впрочем, сбежать ему не удалось — смелая Алиса быстро остановила его… чем же?.. А — стулом! Хе… Хе… Хе… В общем, мы выхаживали его принудительно.
— Первое время, когда нас с Шерри поставили за ним следить, он был такой язвой, Ви, ты не поверишь — каждый раз подначивал меня о том, что я стрелять не умею. Впрочем, я так особо и не полюбила это дело, зато Шерри… Кстати, а где она?
— Там же, где и Алекс? — улыбнувшись, предположил Хан.
— Погодите? А где Алекс?
— Думаю, если мы все немного помолчим и подумаем, то нам станет неловко либо из-за предположений, либо из-за стонов — эхо здесь такое…
— Фу, Уилл! Пха-ха! Фу…
— Ха-ха-ха-ха-ха!
Завершался рассказ Шоу тем, что Уильям, увидев то, что большинство из Библиотекарей — дети, остался там и помогал их обучать. Да, не сразу и да, не только ради этого: Алиса — лидер и одна из оставшихся «старших» Библиотекарей тоже немало интересовала пилигрима не только, как человек; а Дана — строптивая девчонка с волевым характером — пришлась ему по-душе, и со временем стала настолько близка, что могла считаться его родной дочкой. В Вашингтоне Уильям «Из Джонсборо» Хантер провёл почти пять лет — ровно до того момента, пока не узнал, что болен раком. Что было дальше Даммер не знал, а Хантер — не рассказывал.
— А что… Что значит «208»?
— Это моя метка, Пацан, — какое чувство подсказывало ему, что уже не было смысла скрывать, и чувством этим был Джексон, стоящий в стороне. — Когда-то давным-давно я попал в дом рабов на несколько месяцев. Первое, что мне сделали — нанесли мой номер, как и любому другому. «208».
— То есть ты… как я?
— Я не… — он остановился на середине ответа и взглянул на своё отражение в рюмке. — Да. В какой-то мере, да. По крайней мере, рабом я себя тоже не считал.
В конце концов, увидев то, что Айви уснул на скамье, он попросил у Брюса телефон (один из многих у Библиотекарей) и сфотографировал метку на его шее. Компания продолжила пить. Завтра их, как всегда, будут ожидать очередные рутинные дела, но этот будет только завтра, а в тот день они праздновали очередную маленькую победу — победу над ещё одними сутками.
