— Я думал, ты будешь спать дольше.
Алекс сидел по центру почти пустого, очень тесного прямоугольного кабинета, когда Уильям вошёл. Две деревянных двери — прямо в центре узкой стены и немного левее от центра широкой — были буквально провалены в книжные полки внутри, отчего помещение казалось ещё теснее. Однако несмотря на обильное наличие стеллажей — три стены, кроме широкой без двери, буквально состояли из них — в той комнате почти отсутствовали книги: прямо по центру стоял железный, прикрученный к полу стол с двумя стульями — прочные, почти несгибаемые для усилия одного человека, но всё же не прочнее, чем цепи и колья, коими был зафиксирован объект интереса Алекса или же просто «подопытный».
— А я думал, что ты устал от подобных «исследований», — Уилл рухнул на кресло, стоящее в углу и положил свой револьвер на низенький столик рядом.
— Скоро начну. Удовольствия от этого всё меньше и меньше.
Напротив за столом сидел худощавый мужчина средних лет. Бледный, с неестественно синеватыми переливами на коже, но всё ещё сильно похожий на человека. Длинные светло-каштановые волосы, бритые на правой половине головы, на левой падали почти до ключиц, закрывая не только светло-голубые, абсолютно человечные глаза, римский нос, но и немного раздвоенную верхнюю губу из-под которой и выпирал отвратительный, смертельно острый второй ряд дурно пахнущих жёлтых клыков.
В отличие от падали, что лишалась обоняния из-за новых зубов, челюсти взрослой особи Поколения Четыре вполне могли позволить себе содержать ещё один ряд, не прибегая к существенным изменениям.
Волдыри с новыми органами — признаки эволюции из ходячего в матку — почти не выделялись: тёмные, напухшие участки на туловище или длинные потемневшие линии на конечностях. В отличие от Поколения Три, подобные наросты не имели тонкой оболочки и, соответственно, мутно-жёлтого или кислотно-оранжевого оттенка. Вдобавок, особь, пойманная Библиотекарями, также была довольно «молода» — некоторые из новых органов просто ещё не успели сформироваться. Новый выводок заражённых в принципе отличался тем, что маток среди них почти не появлялось, а «час нужды», описанный в бестиарии — момент критического изнеможения организма — чаще всего, не наставал. Этому был ряд весьма понятных причин.
— Раньше было как-то проще с ними: проверяешь самые базовые рефлексы, инстинкты; убеждаешься, что не работают; признаков интеллекта или человечности нет — всё. А теперь… Теперь если я попытаюсь ударить эту штуку — она увернётся, — парень хотел было замахнуться ножом — одним из многих инструментов, занимающих бывшие книжные полки, однако передумал, только дотронувшись до лезвия. — Но не эта. Не сейчас.
Утолщение кишечника и повышение концентрации пищеварительной кислоты дало возможность организму мертвеца противостоять всем тем бактериям, что развивались в пищеварительном тракте из-за «выключенной» иммунной системы; этот же процесс, как следствие, позволил переваривать большее количество видов клетчатки — питаться почти всем, что было на земле. Сам процесс разложения останавливался; кровообращение и метаболизм замедлялись в связи с недостачей пищи; наработанное умение сохранять энергию и передвигаться в режиме спокойствия медленно и размеренно, засыпая по ночам, позволило избежать переутомлений, голодных обмороков и травм, связанных с переработкой мышечной системы. Единственный оставшийся очевидный признак, позволяющий называть мёртвого «мёртвым» — частичный автолиз — процесс самопоглощения клеток в следствии недостачи кислорода, визуально отображающийся тем, что кожа на заражённых особях теряела свой цвет так же, как и в самом начале зарождения Поколения Три, но с тем отличием, что сам покров перестал гнить, а цвет, в итоге, превратился из тёмно-зелёного в сине-белый.
Однако самой главной причиной относительно повышенной выживаемости была сама система работы паразита: если же он за короткое время занимал собою все лимфатические узлы — так называемые «барьеры» иммунитета, содержащие в себе образцы вредоносных бактерий и макрофаги — то особи токсоплазмы хомус просто впадали в «спячку» — вели бесполый жизненный цикл ровно до того момента, пока иммунитет мертвеца не активировался — при получении физического ранения или какого-либо заболевания\инфекции. Такой метод позволил паразиту продлить жизнь своего носителя на многие и многие годы, так как при разрыве цисты с будущим поколением заразы высвобождалось так же вещество, повышающее общую кислотность крови и, как следствие, ускоряло процесс распада стен сосудов и разложения в целом.
— Кстати, а почему наш общий друг такой спокойный? — Уилл зевнул и поставил руку под голову. — То есть, я-то не против. Завопи он сейчас — голова моя раскололась бы, как сухой орех, но он слишком тихий для свеженьких.
