— Спокойно, Ричард. Гости тоже пришли за знаниями. Судя по форме их одежды, они либо бродяги, как мы, либо и вовсе не отсюда, так что знания им в корне необходимы и более приоритетны, чем наша с тобой игра. Иди, неси в мир свои навыки. Увидимся… позже. На перекрёстке с восточным тоннелем, — «Джонс» отправил своего партнёра по игре подальше, а сам раскинулся в кресле. — Ну, чем я вам обязан?
— Настоящий Эммет Джонс и\или имя того, кто тебе платит за то, что выдаешь себя за него.
— «И\или»? А вы весьма умны. Что для вас есть настоящий Эммет Джонс?
— Белый, лет тридцать, чёрные во…
— Нет-нет-нет, я не об этом. Скажите, что было бы, если бы нашли человека, абсолютно внешне вам подходящего, но оказалось бы, что это — совсем не тот, кем вы его представляли. Остановились бы вы на этом Джонсе?.. Не понимаете? Впрочем, неважно. Видите ли, вы попали в замкнутый круг — он собрал карты со стола и, осторожно выровняв их, кинул в карман, — один Эммет ведёт к другому, другой — к третьему, и так далее, пока вы не выйдете на печально известного Джонса, что умер года три назад от какой-то несчастной пустой оболочки там — наверху. Сдадитесь ли вы на том человеке?
— Имя того, кто тебе платил. Как он тебе представился?
— Белый жилистый мужчина лет тридцати с тёмными волосами, впавшими щеками и голубыми глазами, в которые лучше не смотреть? Этот мужчина? Или это — вовсе не он?
— Тебе виднее, но советую поторопиться.
— Вижу, что к взаимовыгоде вы не настроены… — он привстал и поправил верхнюю пуговицу на рубашке. — А дальнейший разговор пользы мне точно не принесёт… Ищите в баре «красных фонарей» нашего замечательном метро. Ищите «Калеба». Думаю, вы с ним либо хорошо поладите, либо убьете друг-друга в конце-концов — есть у вас что-то общее во взгляде. Что-то… звериное, я бы сказал.
— Учту. Скажи лучше, чем этот Калеб вообще руководствовался, когда набирал вас всех? Только один действительно отрабатывал свою плату, пока остальные…
— А о чём кричат вороны, собравшиеся на лесных ветвях? Я не понимаю зверей, незнакомец. И, думаю, остальные тоже — они просто ведутся на олово, что блестит для них золотом.
* * *
Уильям и Айви вновь вернулись в бордель, вечерело. Старик и подумать не мог, что понадобится всего день — один жалкий день для того, чтобы найти целую легенду. Подходя к станции, он всё больше убеждался, что вся схема Ворона, вся та хитрая и изощрённая ловушка с бесконечными Джонсами, ведущая в никуда, была рассчитана только для Нея Зильбера и тех, кто доберался до него — мало знающих, отчаявшихся, уставших или просто неподготовленных — тех, кто и знать не знал, кем и чем был Ворон на самом деле.
«Но восемь лет, — думал он себе. — Неужели не нашлось того, кто захотел бы убить его за восемь лет? Если он где-то в борделе — среди толпы — то как?.. И, при этом, кто-то умудрялся даже привести его в Картрайт, если верить тому олуху. Нет, верить ему не стоит… Хм, возможно, он здесь и не был всё время. Интересно, почему же он не убежал в Гренландию, если начал бегать? Казалось бы, нет места безопаснее, надёжнее? «О чём кричат вороны», — действительно — хрен поймёшь».
— Уильям? — до станции оставалась пара шагов.
— Чего?
— А что я должен буду ей сказать? — говорил он, смотря в пол.
— «Ей» — это?
— Ну… Той девушке, с которой я…
— А, да, — Хантер действительно даже не вспоминал о том маленьком для него инциденте. — Погоди, ты даже не знаешь, как её зовут?
— Мы не представились… Но это неважно! Что мне ей сказать?
— Я-то по чём знаю?
— Как?! Ты же говорил, что…
— Что нужные слова найдутся, и это значит: «найдутся у тебя в твоей голове без чьей либо помощи». О чём я могу сказать девочке, если видел её всего полторы минуты? Хочешь совета старика? Я бы извинился.
— Я не виноват, — голос его тут же стал немного ниже.
— А я и не говорил, что виноват. Я сказал, что тебе стоило бы извиниться.
— Не понимаю.
— Люди так работают: либо кто-то из двух делает шаг навстречу, либо расстояние между людьми медленно начинает увеличиваться. Упустишь момент, и того шага, что ты будешь готов сделать через время, уже будет недостаточно — нужно будет сделать много больше. И так всю жизнь — либо пересилишь себя и сделаешь сразу, что должно, либо не преуспеешь уже никогда.
— Это тоже тебе твой человек сказал?
— Нет — это подсказка от опыта, от своих и чужих ошибок — единственная их польза. Учитывай их, бери во внимание, но путь ищи свой. И бей свои шишки — полезно.
— «Учитывай ошибки и опыт» — получается, ты учёл всю мудрость того человека из церкви и стал ещё мудрее него?
— Мудрее Вейлона? Ха. Если бы, пацан, если бы.
Они запрыгнули на станцию и тут же направились к Марии. Мелькающие одинаковые комнатушки и одинаково улыбающиеся лица источали какое-то странное чувство кипящей жизни, потока, что мог либо подхватить и унести, оставив чувство времени позади, либо выкинуть на какой-то маленький островок спокойствия, где уже ждали бы те, кто был на нём всегда.
