Рабочий день на станции Берри-ЮКАМ подходил к концу — мужчины и женщины, одетые уже в самую обычную, ничем не выделяющуюся одежду, быстро разбредались по своим станциям (если у них не было жилья прямо «на работе»), не забывая, уходя, отдавать процент от заработка своей госпоже, а та, в свою очередь, навещала и искала тех, кто, по глупости своей, осмелился предположить, что она забудет о них — пропустит сбор дани хотя бы на один день, но этого никогда не случалось — её работа состояла в том, чтобы не забывать.
— Эй, Джилл. Джилл, я тебя вижу! — Мария стояла в дверном проёме одной из комнат, положив руку на бедро. — Давай-давай, ты сегодня весь день была занята.
— Но, Мари, так нечестно! Этот ублюдок не заплатил мне!
— А сидела и молчала до конца дня ты из вежливости ради? — госпожа смотрела свысока и с большим презрением. — Сама знаешь, как это работает: либо ты вежливо его приглашаешь пройтись после всего и приводишь к Тиму и его ребятам, либо находишь Тима и его ребят и показываешь на «ублюдка» быстрее, чем он успеет слинять со станции, ну либо, как ты сейчас, платишь тот же процент, что и все.
— Но он бы просто придушил меня! Я же не!..
— Ты занимала комнату пять часов, — краем глаза она заметила мужчин, смотрящих в её сторону, но ни на йоту не переменилась в лице. — Значит: платишь за пять часов.
В проёме появилась темноволосая заплаканная девушка в повседневной одежде. Она бросила связку гильз, аккуратно нанизанных верёвочку через небольшие отверстия в них, и уже хотела в сердцах быстро уйти, но тут рука госпожи остановила её настолько молниеносно и холодно, что даже Уильяму стало не по себе:
— Ты знаешь, что это — правила, — сказала та, крепко придерживая свою работницу. — Правила одни для всех. Если ты увидишь его здесь или на любой другой станции — дай мне знать. В лучшем случае, получишь свои деньги, в худшем — будешь знать, что эта мразь заплатила куда больше, — глаза ночной бабочки были полны то ли страха, то ли благодарности. — Поняла? Поняла, дорогая моя?! Отлично. А теперь иди и умойся прежде, чем уходить — не позволю своим девочкам шастать от станции к станции с таким лицом.
Девушка кивнула и почти побежала уже в противоположную сторону. «Вот уж правда, — подумал охотник, смотря на строгую, почти воинственную фигуру госпожи Марии, что смотрела вдаль за подопечной, — страшнее оскорблённого мужчины может быть только озлобленная женщина». Лёгким, чрезвычайно воздушным движением закинув прядь волос за плечо, она развернулась к перспективным клиентам и вновь заговорила более высоким и жизнерадостным голосом:
— Знала, что вы вернётесь — от нас так просто не уходят. Простите, мальчики, но у нас на сегодня всё.
— А где мы можем най?..
— А Аврелия ушла ещё минут сорок назад, — она обошла путников и приобняла обоих; Уильяма — за талию, Айви — за плечо. — Приношу извинения от её имени и имени заведения. Неужели так хороша? Вы — первый чужаки, что возвращается сюда на следующий день.
— А неужели по нам так заметно, что мы не отсюда? — и наёмника, и мальчика интересовал тот вопрос. — Я всё гляжу, и не могу понять — все с оружием, все в куртках, все в тёплой обуви и где-то даже видел чудика в двух шапках, но почти каждый, с кем я говорю…
— Ха-ха-ха, — улыбнулась та. — Великая женская магия — что я ещё могу сказать? На самом деле, всё проще: от вас пахнет по-другому — дождём, сыростью, свежестью, — Айви попытался понюхать своё плечо, — вы щуритесь почти всегда от плохого освещения — живущие здесь давно уже так не делают; ну, и главное — в тот момент, когда я назвала вам цену Аврелии, вы не сделали то, что свойственно всем нам — вы…
— Не торговались, — довершил тот.
— Именно. Но запаха, вообще-то, достаточно — местные пахнут духотой и пылью все, как один. А придя снаружи, спешат умыться, чтобы вновь примерить на себя этот отвратительный запах. Люблю иногда выходить по-ночам на один из постов охраны и просто дышать — сразу чувствую себя такой свободной…
— Живёшь здесь?
— Агась, — ловким пируэтом Мария отпустила обоих и стала перед ними с руками на талии, приподняв подбородок. — Всё моё, пока мои мальчики и девочки ходят по ночным заказам. Заметь: их чистая прибыль — мне они платят только за комнаты, в которых приобретают себе что-то, что ценнее денег — репутацию.
— Стало быть, можно снять у тебя комнату, чтобы переночевать здесь?
— Ух ты. Просто комнату? Без человека, без?.. Так бывает вообще? Ха-ха. Берите любую, но только до утра. Цена будет ниже, чем с эскортом, ясное-дело, но деньги вперёд, — они условились о цене и наёмник тут же заплатил. — Я передам Аврелии утром, где тебя искать.
— А можете!.. — парень окликнул уходящую госпожу. — Та девушка, которую вы прислали… Дайте мне поговорить с ней ещё раз!
— Без проблем, дорогуша, но только через пару дней — её отец опять… — её голос немного затих. — Неважно. Пару дней.
— Она в порядке? — госпожа отдалялась, будто бы не замечая вопроса. — Где я смогу её найти?! Ответьте! — она обернулась в последний раз и, как показалось Хантеру, впервые улыбнулась искреннее.
