Доктор Варламова лишь раз оглянулась на все еще глухо закрытую дверь заведующего отделением, когда уже все закончила и отпустила молодых врачей. Сплошь ресницы и губы, только бантиков не хватает. Дурочки, за редкими исключениями, но и это тоже нормально. Как любой опытный врач, она неоднократно бывала свидетелем тому, как нервные, робкие или просто совершенно не взволнованные перспективой трудиться в терапевтическом отделении вчерашние студенты за считаные годы превращались в цепких и умелых профессионалов. Ляхин в какой-то мере был исключением: когда он пришел к ним, он уже знал, что делать. Тогда ей показалось, что он на редкость мрачен для своих лет. Знать бы, во что это выльется…
Час спустя, уже надев пальто и попрощавшись с дежурантом, она подошла к сестринскому посту.
— Леночка, не выходил Александр Иванович?
— Нет, я не видела.
Магги кивнула и задумалась, — даже уже заранее подняв руку, чтобы постучать в дверь заведующего, но так к ней и не подойдя. «Бред, — возмущенно сказала она себе мысленно. — Нет, не это надо же, так лихо настроение испортить перед выходными! Просто свинство!»
Круто развернувшись и пошагав наконец к выходу, врач трясла головой и едва ли не рычала от злости. Надежда на то, что гнусное ощущение пройдет к моменту прихода домой — к ужину, теплому пледу и дочкой под боком, вдвоем у телевизора, была слабой. Ну, пусть это хоть к понедельнику кончится, — и так, чтобы не возвращалось. Опухоль там или не опухоль, у каждого человека в наши дни было достаточно собственных проблем и задач, чтобы осложнять свою жизнь еще больше чужими. Ну так пусть оно и будет дальше. Как говорится, утро мудренее вечера, а понедельник субботы. Сейчас был только вечер пятницы.
Россия должна быть расчленена. Нельзя терпеть на Востоке такое колоссальное государство.
Подводные лодки скользили сквозь черное пространство, невидимые и почти неслышимые. Вокруг было чужое море, даже само их существование в этих водах таило риск. Ежеминутно сонар каждой мог услышать всплеск наверху, означающий вход в воду противолодочной торпеды, готовой ринуться вниз и вперед. Насколько командиры субмарин могли понять — каждый сам для себя — пока по ним не работал ни один самолет, а количество противолодочных надводных единиц так и не возросло. Но все начинается с ничего, а в море в особенности. Фактически их уже часами могли слушать пассивными, никак себя не проявляющими системами, и тогда они все были обречены.
Коммандер Мартин свел пальцы правой руки в щепоть и провел ими по своему лицу. Лицо дергало: кожу будто покалывало изнутри несильными, но все равно чувствующимися электрическими разрядами. Он скосил глаза вправо, на затылок офицера, утвердившегося в кресле за центральной панелью тактического экрана. Затылок выглядел отвратительно: сбритые месяц назад наголо волосы отросли, но не до такой длины, чтобы прикрыть две жирные складки. Лишний вес, основной порок современных подводников и летчиков. С точки зрения медицины — набираемый ими по совершенно независимым причинам, но какая разница… На коротких волосках лейтенанта блестели капельки пота. Такие же капли стекали и по его собственной коже, пропитывая рубаху изнутри: это коммандер ощущал отстраненно, как будто в полусне. Система кондиционирования воздуха работала в минимальном режиме, и температура в центральном командном посту «Сан-Хуана» была ощутимо выше обычной. Приоритетом системы было обеспечение постоянства газового состава внутриотсечного воздуха. Значимость температурных показателей для программы была насильственно подавлена: в настоящее время их целевое значение было сведено к «физиологической норме» в целом, а не к комфортным значениям. А насыщенность центрального поста излучающими тепло приборами была выше, чем где-либо в пределах лодки. В воздухе стоял резкий запах озона, острый запах пота и еще один, даже еще более острый — «запах» азарта. Или азарта, смешанного со страхом, если быть честным перед собой.
— Сила течения растет. Заходит чуть к востоку.
Голос лейтенанта сдавлен. Сложно понять, чем, каким чувством его исказило. Даже если страхом — пускай. Абсолютных храбрецов, полностью бесстрашных от природы людей отсеивают на первых же тестах при поступлении в военно-морские училища. Храбрец опасен: он не понимает, что бой может быть выигран у него вражескими командирами, испытывающими в эти минуты самый настоящий страх. Он может погубить своих людей и стоящую 900 миллионов долларов субмарину, просто не получив в нужный момент бесшумного укола в кишки. Как пишет журнал «Сайнтифик Американ», в мозгах таких людей не хватает эндогенного норэпинефрина: ну так это их проблемы, пусть идут в другой род войск.
— Реактору выше до 15 процентов.
— Так, реактору выше до 15 процентов, сэр.
