Следующая минута прошла в обычных движениях: открыть сумку, достать деньги, проверить сдачу. Это чуть помогло взять себя в руки, как помогают их ритуалы курильщикам. Но потом пришлось купить новый, чистый пакет для сдобы — и это опять переключило мысли на произошедшее. Показалось ей все это или нет? Пистолет в пакете все-таки был — ругая себя, Анна все же проверила это еще раз. Девушка что-то такое слышала. Значит?
Быстро закончив, она вышла из магазина и внимательно огляделась по сторонам. Нет, все тихо. И пустовато. Подумав, Анна решила возвращаться по другой улице: чтобы не сталкиваться с воющим мужичком, показавшимся ей сначала интересным. И с милиционером, ищущим чужой пистолет и ждущим ареста за терроризм, возмутительное проявление расовой нетолерантности и все такое. Можно пройтись лишние 10 минут до площади Ленина — там люди всегда ходят толпами: кто-то на электричку спешит, кто-то из метро выбегает. Торговый городок опять же — уж там жизнь должна просто кипеть. Кивнув самой себе, Анна оторвалась от двери магазинчика и пошла уже быстро. Ей даже не нужно было кого-то расспрашивать, что-то узнавать. Просто посмотреть на нормальное коловращение жизни было вполне достаточно: сочетание станции метро и вокзала подходило для этого отлично. Однако до них Анна дойти не сумела. Свернув на улицу Лебедева, она еще метров со ста увидела негустую толпу: встав полукругом, пять или шесть человек разглядывали что-то, лежащее у их ног. Подумав, Анна достаточно уверенно подошла к ним и остановилась точно так же, как все остальные. Почему-то ее совершенно не удивило то, что она увидела. Три мертвых тела: два лежат рядом, вплотную друг к другу, третье чуть дальше вперед. Все трое были в зеленой военной форме. Примелькавшиеся в городе и в больницах нашивки на плечах шинелей соответствовали району города: Военно-медицинская академия им. С. М. Кирова. По две золотых звездочки на погонах: все убитые были подполковниками медицинской службы, причем армейской.
Немолодой мужчина слева глухо всхлипнул, и Анна опять машинально кивнула. Она была терапевтом, и хотя крови в жизни навидалась, но подобное опять же могла видеть только в учебниках по «судебке», судебной медицине. Два выстрела в затылок в упор, третью расстреляли в спину — явно последней. Некрасивые голенастые ноги подполковника торчали из-под задравшейся форменной юбки, от этого хотелось поморщиться. А вот входные пулевые отверстия в зеленой шинели выглядели почти абстрактно, придать им особый смысл было сложно. Впрочем, последняя мысль опять была лишней: все это, разумеется, в любом случае было не настоящим.
— Кто-нибудь видел, как это случилось? — тихо произнес высокий худой парень, стоявший так близко, что Анна чувствовала тепло кисти его руки.
— А чего там видеть, — так же тихо, почти глухо ответил мужчина слева. Анна взглянула: этот выглядел так, будто давится. Неудивительно, конечно, от такого-то зрелища. Ей легче: несмотря на оглушение, она-то понимает, что это галлюцинация. Не смешная, но какая уж есть.
— Они сначала милиционера убили. Там, на углу… — Мужчина мотнул головой, как верблюд. — Потом сюда. Я как упал сбоку, так и лежал потом минут пять…
— Кто «они»? — мертвым, полностью лишенным интонаций голосом поинтересовалась блеклая женщина, тоже стоящая рядом. Впрочем, они все стояли близко друг к другу, будто старались укрыться от ветра.
— Не знаю. Откуда мне знать.
— Не чечены?
Анна вспомнила привидевшееся ей сколько-то десятков минут назад и посмотрела на спросившую чуть внимательнее.
— Нет. Обычные. Просто подошли к милиционеру у всех на глазах, «хлоп», «хлоп»… Народ сразу же по сторонам, а они как-то быстро, как-то сразу, — в спину девочкам забежали, и…
Он не договорил, но Анна уже и не слушала, оглядываясь по сторонам. Голос без интонаций или почти без интонаций: где она такое слышала? Пусть почти такое? Опустив взгляд, она начала отходить от остальных, но тот же худой парень посмотрел на нее такими мертвыми глазами, что ее пронзило насквозь. Это был словно электрический разряд, который пробивает тело и уходит в мокрую землю через подошвы, оставляя за собой оплавленные дырочки, как от пуль. Ее скрутило жуткой, невыносимой судорогой, буквально перекрутив мышцы торса и рук винтом, наискосок, одним восходящим, приподнимающим на цыпочки движением, — как античного дискобола. Анна взвыла от боли и ужаса, в глазах за какую-то долю секунды потемнело. Это было, как будто ее жрет какая-то огромная змея. Она рухнула сначала на колени, затем ее повалило набок. Парень мгновенно прыгнул сверху, развернул, согнувшуюся, к себе лицом. Выдернув из кармана платок, он попытался залезть ей в рот. Анна отбивалась, уже хрипя, а не крича, — и он постепенно понял, только продолжал придерживать за плечи, прижимать к земле неожиданно сильными руками.
