Одному Сварогу ведомо, как Яре, Яромиру с сыном и Белозёру с Гоенегом удалось покинуть стольный город и почему их никто не заметил. Гоенег и Белозёр остались в тереме Яромира и Яры на ночь, и с рассветом, до того как пришли глашатаи из царского терема, ушли вместе с хозяевами. Солнцеград был окутан мёртвым туманом, и утро едва отличалось от ночи. Возчика решили не брать – телега привлекла бы куда больше внимания, чем идущая с вещами семья – взяли только самое необходимое, оделись бедно. К главной пристани спускались проулками – благо у ворот терема им встретился попрошайка – старичок с копной свалявшихся волос и широким, лепёшкой, носом попросил подаяние. Яра испугалась юродивого – вдруг Кощеев слуга? – но Белозёр заверил, что старец добр, и каждый, даже Любозар, протянул старику монетку. Старче поклонился в ноги и предложил проводить. Яра вновь насторожилась, но Яромир согласился. «Вдруг старец послан Богами?» – шепнул он на ухо жене и позволил старику вести. Старичок воодушевился и, шаркая, повёл беглецов такими проулками, о которых никто не ведал. Туман овевал промозглым холодом, казался живым – из его густых клубов смотрели налитые тьмой глаза, и Яра, не отпуская руки Любозара, молилась Сварогу.
Ни горожане, ни витязи, ни даже навьи не обращали внимания на людей, ведомых странным старцем. И когда беглецы поднялись на коч, Яромир обернулся, дабы помочь старику взобраться по сходне, пристань оказалась пуста.
Случившееся удивило всех, но мешкать у врат города Бессмертного не стали, и «Ярома» отшвартовался и поднял парус. Яра всё боялась, что их догонят или заметят с мостов, но до рыбацкого суда никому не было дела.
И сейчас, всматриваясь в туман, сквозь который виднелось широкое низовье Белой реки и темнели далёкие очертания леса, Яра вновь страшилась того, что их заметят.
– Давай теперь я побуду кормчим, – услышала Яра тихий голос и обернулась: на палубе стоял Яромир. Яра кивнула и уступила мужу место у стерно.
– Плывём в Волыньское княжество? – тихо спросил веденей, принимая правление судном.
Яра пожала плечами.
– Как Боги пошлют, – тихо ответила, и Яромир нахмурился.
– Боги не решают за нас, – покачал головой.
– Но ведь кто-то нам помог, – вздохнула Яра. – Тот странный старик, что вывел нас из города, – мне кажется, его ворожба схоронила нас.
– Возможно, – согласился Яромир. – Но если бы мы не решились покинуть столицу, никто бы нам и не помог.
– Тогда пусть Боги помогут нам спастись, – кивнула Яра. – Плывём в Волыньку.
Жизнь в Волыньке текла своим чередом, когда Мухома Заяц получил весть от хана Тевура – нынче великого хана – о мёртвом воинстве, явившемся с Севера и уничтожившем Приморское княжество. Следом птица из Солнцеграда принесла бересту о коронации Драгослава и необходимости покориться Короне, которая скоро пришлёт непобедимое войско для борьбы с колосаями.
От вестей шла кругом голова, и князь не знал, что делать – то ли слать бересту в Солнцеград и покоряться Кощею, то ли писать Тевуру, собирать всех и бежать на Юг со всеми теми, кто примкнул к орде, – а таких хватало, ибо живые колосаи страшили не так, как мертвецы Мора.
После мучительных дум, которые князь скрывал от приставленных к нему колосаев, Мухома прислушался к Фросье, которая желала как можно скорее уйти на Юг, и отправил в Солнцеград бересту с поздравлениями, а всем жителям Волыньки велел собираться, дабы покинуть земли вместе с южанами до прихода Морова войска. «Лучше жить на чужбине, нежели в плену Чернобога», – говорила Фросья, и князь, и волыньские люди согласились с ней – и один из оставшихся у Зайца ксаев орды Птицей Духа передал Тевуру весть, что наместник Волыньского княжества верен великому хану и желает орде поспешить, ибо навьи Бессмертного могут настигнуть быстро.
Орда дошла до Волыньки скоро: от Половодских озер, куда вынесла их таинственная ворожба, до княжества Мухомы было рукой подать. Приходили в Волыньку и сварогины, бежавшие от Морова войска, которое, как доносила молва, вновь явилось на Большую Землю – из Белореченского и Половодского княжества ушли не только захватившие их колосаи, но и много северян. Те же княжества, что со времён Десятины Полоза желали вернуть правление Бессмертного, клялись в верности Кощею и ждали тварей Мора.
Огонь Хорохая, хранивший границы Нового Каганата, померк – ксаи берегли силы на грядущую битву с Тьмой.
Заяц страшился того, что мертвецы явятся из воздуха или, как навь, выйдут из озера, и торопил Тевура, который желал собрать как можно больше людей – чем большим удастся спастись, тем больше сил будет против мертвецов.
Заяц был рад видеть живыми и Ворона, и Станислава (из подчинённых воевод Ворона выжил только Ратко) – сварогины поведали князю Волыньки о том, что ксаи пленили их души, но сказали, что после увиденного в Мореграде они решили остаться с ордой добровольно. Мухома был того же мнения, хотя, хвала Сварогу, мертвецов воочию не видел, зато всю зиму и весну в Волыньке сторонились озёр, после того как один из рыбаков углядел в воде навь.
