— Не приспособился к коллективу — проиграл. Не научился терпеть — проиграл. Полез не в то место — ПРО-ИГ-РАЛ, — чуть повысил командирский тон мужчина. — Только в жизни, Денис, проигрывать намного сложнее… С жизнью вообще лучше не играть.
Дверь снова открылась, вернулся Андрей и молча положил на стол картонную папку. Так же молча вышел обратно.
— Знаешь, на сколько здесь? — постучал майор пальцем по документам, смотря на парня.
Денис ничего не отвечал. Он понимал, что в этой папке вся подноготная Вoроновской ОПГ.
— Могу только предположить, — голос парня был безмятежен. Ведь от приговора никуда не денешься.
— Не можешь, Денис. Не можешь! Один ты лет на двадцать пять «наследил».
— Не докажут, — уверенно мотнул головой Денис.
— Докажут. Поверь, — вздохнул мужчина. — Взрывотехник у нас полгода в разработке. А когда тебя увидел на оперативной съёмке, тут всё и понял. Тот, кого мы ищем, ты. Я сам тебе «это дело» преподавал, только порошок муляжный был вместо подлинного, — причитал негодования Роман Захарович.
— По вашей просьбе я не попал под зачистку? — словно упрекнул его Денис.
— Да, — твёрдо высказал мужчина. — Ты нормальный парень, попавший под влияние не той компании, — майор будто придумывал мифы, и Денис от этого недоумевал.
— Я сделал восемь устройств за год… — дал он ему понять, что не герой мифологии.
Роман Захарович поднялся со стула, чуть отошёл, о чём-то задумался, будто чертыхнулся, и так же стремительно сел обратно.
— Это хвастовство оставь при себе до конца дней, и пусть небесный суд с тебя спросит за уничтоженных мерзавцев. Смог на гражданке, сможешь и на войне! Значит, я в тебе не ошибся, Денис!
Парень проследил за действиями мужчины, который подвинул папку на середину стола.
— На какой войне? Она же закончена.
Но на этот вопрос майор не ответил.
— Представь здесь чистый лист, рядом с тем, что «наиграл» в своём неправильном существовании, — Роман Захарович провёл ладонью по свободному месту на столе. — Выбор за тобой.
Денис пристально смотрел на предложенный невидимый и пока неосознанный путь.
— Что будет на нём? — сухо спросил он.
— Вступление в ряды Российской армии на добровольной основе. Москва. Распределение. Служба в мирном расположении на Северном Кавказе. Именно туда верно смотрят Ваххабиты сейчас.
Денис поднял взгляд на мужчину, всмотрелся в морщинистое лицо и седую поросль на щеках. Только изменения эти заработаны не возрастом, а скорее опытом трагической рутины. Роман Захарович потерял двух сыновей на войне…
— С трудом верю, что Вы проделали такую дорогу до нашего города, чтоб помочь, если можно так сказать, по-отечески, — дёрнул уголками рта Денис. — Ведь, по сути, и спасать меня не стоит. Те навыки, которыми Вы поделились со мной, я использовал предательски подло.
Майор немного помолчал, сжимая рот и мрачно качая головой в согласие.
— Да, Денис, дыры чем-то надо затыкать, — мужчина склонил голову в унылое признание. — Но это надёжный способ не растратить впустую всё человеческое, что осталось в тебе. И не сгинуть в тюряге, либо вновь попасть под зачистку.
Денис повержено опустил голову. Отправиться в горячую точку — перспектива также сомнительная сохранить себе жизнь. Очевидно, выбраться из криминала ему уготовано только так, в голове даже этот факт не укладывался. Как выгодно отправлять таких, как он.
— Молоденькие парни со школьной скамьи гибли в зоне боевых действий. Сосунки. Неумелые. А тут ты. С руками, ногами, умелой головой, отлично подкован, способен на многое… В тюрьму. Кормиться и жить за счёт государства, матерей, которые потеряли своих сыновей на Чеченском поприще, — выплевывал каждую фразу майор.
Денис с каждым его словом понимал, что не будет другой жизни, где его не будут презирать за то, что делал. Где предложат третий вариант…
— Сегодня тебя отпустят. Послезавтра я жду тебя в военкомате, с военным билетом и вещами.
— Не всe так просто… — отозвался парень.
— Нет, Денис. Здесь как раз все просто. Ты можешь скрыться, конечно. Я не знаю насколько затянуло «преступное» болото тебя. Прибиться к другой группировке… Но ничего не поменяется от этого. Наблюдение за тобой не снято, докажут и «вырежут», уничтожат всех неугодных государству. Обнаглевших.
Роман Захарович покрутил увесистую папку в руках.
— В последующие годы устранят всех, поверь, — продолжил майор класть доводы на чашу весов. — Будет совсем другая Россия-Матушка, и места таким, как вы, предначертаны сам знаешь где. Имя украшением в память, дай Бог, на камне высекут, а не воткнут старый деревянный крест, как поганому кобелю.
— Чем же отличается этот путь? — с большой ненавистью посмотрел на представленный чистый лист.
— Здесь, Денис, есть за что бороться… — ткнул с силой пальцем в пустое место Роман Захарович. — Каждый держит у сердца волю к жизни по-справедливости.
Парень с жуткой горечью смотрел на майора. Он ему чужой, совсем никто… Так отчего же судьба послала именно этого человека, чтоб всё поменять? Где же эта справедливость? В тяжёлом выборе? И выбор этот вовсе не между неизбежной тюрьмой и чистым листом.
