Ему велели взять пузатый глиняный кувшин ведра на два и отнести в будку. Поднял Христо кувшин на грудь и неожиданно ударил им по голове полицейского, который назвал его бараном. Потом грудью упал на дверь будки, задвинул засов. Выхватив кинжал, он покончил с тем, что лежал, и метнулся к будке, раскрыл дверь, и разъяренный турок, вскрикнув, отступил. Но было поздно...
Втащив убитого в будку, Христо закрыл дверь и спокойно перешел мост. Не оглядываясь, он удалялся от реки. Вот и спасительный лес. Оказавшись в нем, Христо побежал, как бывало в детстве. Теперь-то он дома!
... Христо лежал под кустами и не отрывал взгляда от деревни, в ожидании, когда в ней все угомонятся. Но близость жилья не давала гайдуку покоя, манила. Ему чудился запах хлеба и молока. Не дождавшись ночи, вылез он из своего укрытия и прислушался. Тишина. Забыв опасность, Христо бесшумно пошел к деревне. Снова остановился. И вдруг он пришел в себя: чуткий слух уловил плач ребенка. Вмиг вспомнил то, с чем не расставался всю жизнь; с мыслью о турках.
Присев на корточки, присмотрелся вокруг. Ни огня, ни домов уже не различал — все слилось с ночью. Делая короткие перебежки, Христо ощупью двигался в темноте, пока не наткнулся на плетень. Осторожность, чувство опасности по-прежнему владели им, и он замер. Потом, перебирая руками плетень, Христо медленно, шаг за шагом шел вперед и нашел калитку. Она и нужна ему. Попробовал надавить на нее: видно, на большом запоре.
Вернулся назад, перелез через плетень и оказался в огороде. Двигался, выставив перед собой руки, спотыкаясь о грядки. Но вот руки уперлись во что-то твердое: «Забор кирпичный. Может, вернуться?»
— Дядя! — услышал он вдруг чей-то голос и замер.
С трудом он различил около себя мальчика.
— Чего тебе? — промолвил Христо.
— Ты из этих.... Из комитов, что ли?
— А зачем тебе это?
— Ты настоящий гайдук?
— Настоящий.
— Дай мне ощупать твой револьвер...
— Нет у меня револьвера, вот потрогай кинжал.— В горле застрял комок, закружилась голова.
Мальчик зашептал прерывающимся от волнения голосом:
— Беги, дядя! Я дам тебе хлеба, сыра... Только ты не входи в дом. Я уже пять дней обманываю папу, будто у меня болит живот, а сам сижу здесь. Я жду гайдуков.
— А зачем они тебе?
— Папа их ненавидит... Пять дней назад я подслушал, как он говорил своему брату, что уже предал туркам троих гайдуков. Вчера у нас был читак, он сказал папе, что если к нему придет человек и скажет: «Много тебе здоровья от содержателя кафе, значит, он свой. Папа мне не настоящий отец... Я найденыш... А ты подожди, я сейчас принесу тебе еду.
— Кто дома?
— Только папа и я. А мама в гостях в Ловече, а работник пасет овец в горах.
— Вот что, иди домой и ложись спать. Да смотри не проговорись, что видел меня.
И мальчик ушел.
... После полуночи Христо постучал в калитку. Не сразу вышел хозяин, спросил недовольным тоном:
— Кто ты, человек божий, что будишь меня в такое время?
— Ябанджи1 я, хозяин... Ищу хлеба и ночевку...— шепотом ответил Христо.
— У меня, слава богу, есть и то, и другое... Входи! Ага, вот какой ты ябанджи! — ласково сказал хозяин, увидев на Христо кинжал.— Не дай бог, если кто-то увидел тебя...
— Если кто-то и увидел меня, так, должно быть, болгарин...
— Да что ты? Мир велик, люди — разные...
Вошли в дом. Хозяин поставил перед Христо софру.
— Что делать, хозяйки нет дома.
Но Христо отказался от еды. Тогда хозяин предложил идти ему спать в одае1 2.
— Лесные люди отвыкли спать в одае. Лучше я лягу в плевнике,— сказал Христо.
Хозяин поднял плечи, мол, как хочешь, гость.
Они поговорили о суровой гайдуцкой жизни. Вдруг хозяин предложил ему познакомить его с другими гайдуками. Они, мол, уже собираются после Апрельской резни.
— Хорошо, хорошо, вот настанет утро, а сейчас пойду спать.
Угодливый хозяин понесся впереди Христо.
Гость не лег. Он притаился за дверью.
Вдруг от дома отделилась крадущаяся тень. Христо узнал хозяина и последовал за ним. У калитки Христо положил ему руку на плечо.
— Куда спешишь так, хозяин?
— А... Это ты? У моего соседа спрятано немного патронов... Я хотел порадовать тебя...
— Я забыл сказать: «Много здоровья тебе от содержателя кафе».
— Что же ты молчал? А я подумал ты гайдук.
— Тсс! У меня к тебе поручение, подойди ближе.
Предатель нашел в темноте руку Христо и прильнул
к нему:
— В село должен приехать учитель.
— Ну?
— Он бежал из крепости.
— Учитель? Так, так...
— Связан с теми, кто в лесу...
— Сволочь! Но кто тебя послал?
— Не твое дело!
— Хорошо, молчу.
— Узнаешь, с кем он будет якшаться, и передашь о нем... Сам знаешь, кому. Понял?
— Да, да... Значит, бежал из Крепости. Ну, й ему покажу. Отправлю к праотцам.
— Не смей трогать... А еще вот что,— Христо слышал дыхание предателя.
— Ну, говори!
Рука с кинжалом легла на спину предателя.
— О-о!
Для верности еще раз... Теперь уже в грудь.
Потом он поспешил в дом и долго стоял над мальчиком. Не выдержал он и погладил его голову. Мальчик вздрогнул и проснулся.
— Дядя?! Папа...
