— Да я его видел-то всего несколько раз в жизни. Последний раз — больше года назад. Знаешь, как встречаются родственники? На свадьбах да на похоронах. А дядя всегда жил сам по себе. С дедом у него давным-давно произошла какая-то ссора. Потом дядя уехал в Империку. У деда и отца, как я слышал, из-за этого были какие-то проблемы с уравнителями. Потом, когда уравнителей скинули, дядя вернулся в Колоссию, но все равно осталась какая-то натянутость между ним, дедом и отцом.
— Ты знаешь адрес дяди?
— Нет. Мне он как-то ни к чему. Отец, наверняка, знает. И дед. Дядя сейчас живет и работает в каком-то научном городке под Муравой. То ли в Дубильне, то ли в Зеленосаде. Я точно не помню.
— Ладно. Ты с родителями живешь?
— Пока да. Вот денег поднакоплю, и снимем с Магдой комнату.
— Ты учишься? Работаешь?
— Работаю. Ремонтирую машины в сервисе. Учиться пробовал, но… — Акробат махнул рукой.
— Надо было читать слишком много книжек? — с доброй, понимающей улыбкой спросил я, а про себя подумал, что травмы головы в детстве, бывает, всю жизнь влияют на интеллектуальные способности.
— Вроде того! — Акробат заулыбался, не почувствовав моей иронии.
— Свой адрес ты мне тоже назови. Эта наша встреча не последняя!
— Я тут рядом живу, — Акробат обернулся и показал пальцем на хорошо видимый сверху дом, — Нагадинская, восемь, корпус три, квартира семнадцать. Телефон моего мобильника…
Я записал все адреса, имена и телефоны. Вот это везение! Как будто я и в самом деле не просто маг по крови, а воплощение божества, ведомый высшими силами к некоей цели. А что, если?... Нет, лучше об этом не думать. Пока не думать. Лучше подумать о семействе Савельевых.
Вот тебе и Савелий Савельевич Савельев, высокопоставленный сотрудник КОЛО! Интересно, знают ли его империканские хозяева о родственниках, балующихся целительством и заклинаниями? Скрыл он от империканцев свою «родословную» или все честно рассказал? Если скрыл, то истребители магов не могли не обнаружить… нет, правильнее было бы выразиться — должны были обнаружить скрытые факты биографии своего сотрудника, которого, наверняка, тщательно проверяли перед назначением на ответственную должность. А если выяснилось, что Савелий Савельев является сыном мага по обучению, то почему семью Савельевых пока не трогают? Или за ней наблюдают? Все-таки не напрасно у меня возникло подозрение, что среди прыгбежцев не просто так затесались родственные боблинам Гарик и Радуга.
Хотя, с другой стороны, все мои логические построения могли оказаться надуманными, а подозрения — совершенно беспочвенными. Увы, я не мог читать чужие мысли. Конечно, можно было бы устроить проверку Гарику и Радуге в какой-нибудь хитро придуманной майе. Но не сейчас, а попозже. Сейчас у меня были более важные дела…
Ход моих мыслей прервал Акробат:
— Можно теперь и мне задать пару вопросов?
— А? Вопросы? Ну, задавай!
— Скажи, Калки, неужели дни нашего мира уже сочтены?
— Понятия не имею, — честно ответил я.
— Как же так? Если ты и есть Судья…
— Знаешь что… — я прервал Акробата, повел рукой и повернул мир в обратную сторону, так что в майе мы снова оказались стоящими на крыше. — Забудь ты все это!
Встречу с прыгбежцами, с учетом новой полученной информации, я завершил не так, как планировал ранее. До того, как я узнал, что Акробат является родственником Савельева, прыгбежцы казались мне представителями того нового честного поколения, которые могли бы стать моими добровольными союзниками в борьбе с боблинским миром наживы, лжи и преступлений. Теперь же я должен был заставить их забыть о том, что они меня видели. На это мне пришлось потратить немного времени и сил. Вскоре столпившиеся на краю крыши прыгбежцы были совершенно уверены в том, что наблюдали они не за состязанием, а за очередным великолепным прыжком своего учителя. И сам Акробат нисколько не сомневался, что он, как обычно, в одиночку перепрыгнул с одной крыши на другую. Вот только перепрыгнуть обратно он не сумел бы, даже используя свои тайные возможности. Ведь теперь ему пришлось бы прыгать не только в длину, но и вверх. Кроме того, солнце уже полностью исчезло за домами, и крыша освещалась только лампами рекламных щитов. Между надстройками на крыше залегли черные тени, искажающие пространство. Продолжать занятия прыгбегом было поздно, да и попросту опасно. Поэтому Акробат начал спускаться вниз по пожарной лестнице одного корпуса, а остальные прыгбежцы гурьбой побежали к спуску с другого. Я спустился вниз так же, как и поднялся: с помощью магического полета и в оболочке невидимости.
Прыгбежцы еще не добрались до земли, когда я вновь оказался на пешеходной стороне улицы возле витрины магазина. Я оставался невидимым для взглядов простых смертных. Теперь, приближаясь к клубу «Восход», я принял еще больше мер предосторожности. Слишком уж много линий моих интересов пересеклось в этом районе. Не шел ли я в самый центр паутины? Такой вероятности не стоило исключать. Но отступать я не собирался.
