Я сделал сразу несколько вещей: во-первых, изобразил на лице свою «фирменную» улыбку; во-вторых придал своей фигуре устрашающие свойства индуистских богов; в-третьих, выпустил из рук «бабочку», которая, как и подобает одноименному насекомому, запорхала перед лицами подонков, угрожающе выставив лезвие и щелкая друг о друга половинками рукоятки.
Люди-ублюдки от ужаса застыли на месте с вытаращенными глазами. В этот момент из их голов выветрился не только алкоголь, но и остатки разума.
— Я иду во гневе своем! — веско сказал я. — Прочь, скоты, пока я не отнял ваши души!
Парни ринулись прочь, издавая нечленораздельные звуки, похожие на поскуливание или подвывание. Девочка за моей спиной также вскрикнула, но не от страха, а, скорее, от восторга.
«Бабочка» вернулась в мою ладонь. Я повернулся к юной боблинке и мягко, успокаивающе произнес:
— Зачем же ты ходишь по улицам так поздно?
— Я засиделась у подруги… — начала оправдываться девочка, и только потом сообразила, что вообще-то следовало меня поблагодарить: — Спасибо! Огромное спасибо!
— Да ладно, пустяки, — немного смутился я от взгляда больших сияющих глаз.
Теперь в скупом свете немногочисленных окон я разглядел, что девочка, несмотря на оттопыренные ушки и увеличенные зубки, довольно миловидна. Возможно, она была не чистой боблинкой, а полукровкой. Чем-то неуловимым она напомнила мне Рамдану.
— Давай, я провожу тебя до дома, — предложил я.
— Спасибо, — сразу согласилась девочка. — Я живу тут, совсем рядом.
— Вот и отлично, — я протянул руку. — Меня зовут Калки.
Боблинка вздрогнула, но безбоязненно и даже с какой-то непонятной мне гордостью вложила свою ладошку в мою ладонь:
— А меня зовут Цедария.
— Вот и познакомились, — подытожил я. — Ну, где ты живешь?
Цедария, действительно, жила неподалеку, через два дома. Наверное, убегая от подонков, она рассчитывала добежать до квартиры раньше, чем они ее настигнут. У нее могло получиться — ножки у девочки были длинными и проворными… но она могла и не успеть.
— Калки, ты правда смог бы убить их всех? — наивно и бесхитростно спросила Цедария.
Не желая врать и лукавить, я честно ответил:
— Сегодня утром я убил пятерых спецназовцев: двух людей и трех боблинов. Вчера я убил оборотня. Так что этих подонков я уничтожил бы, не колеблясь.
— Вот здорово! — восхитилась девочка. — Ты обязательно должен зайти ко мне домой.
— Вот еще… — с неохотой отозвался я.
— Обязательно-обязательно! — затараторила юная боблинка. — Мой папа будет рад видеть тебя.
Она потянула меня за руку в подъезд. Я уступил ее напору и позволил довести до двери в квартиру. Девочка открыла замок ключом, распахнула дверь и с порога закричала:
— Папа, мама, я встретила СУДЬЮ!
Слово «судья» она произнесла с необыкновенной значительностью. В коридор выскочили родители Цедарии: отец-боблин и мать-человек. Увидев меня, они замерли, а потом пригласили в дом.
Все еще нерешительно я переступил порог:
— Извините, это не моя идея…
— Папа, это самый настоящий СУДЬЯ! — возбужденно говорила девочка. — Он только что спас меня от четверых здоровенных мальчишек! Он владеет разящим мечом! Он поднял меня, не прикасаясь руками! Он сказал СЛОВА! Он сказал ТЕ САМЫЕ СЛОВА!
— Цедария, я же много раз говорил, что ты не должна обсуждать эти вещи при посторонних! — строго сказал отец.
— Калки не посторонний! — воскликнула девочка.
— Калки? — отец внимательно посмотрел на меня. — Молодой человек, откуда вы знаете это имя?
— Это мое имя, — ответил я.
— Не может быть! — боблин отступил назад, то ли из страха, то ли желая разглядеть меня получше.
Я понял, что у меня появился шанс разузнать кое-что важное. Из слов девочки я сделал вывод, что ее родители знали нечто такое, что скрывали от обычных людей. Поэтому я повел рукой и заставил подняться в воздух первый попавшийся на глаза предмет — рожок для одевания обуви.
У боблина и его жены подкосились ноги и остекленели глаза. Наверное, когда тетя Вика убила ножом оборотня, у меня был точно такой же вид.
— Вот видите! — с гордостью произнесла Цедария. — Что я вам говорила? Это самый настоящий СУДЬЯ!
— Я иду во гневе своем… — начал было я, но стоило мне только произнести эти слова, как родители девочки без чувств повалились на пол.
— Прошу прощения! — сказал я, хотя слышала меня одна лишь Цедария.
Юная боблинка не растерялась, не испугалась и рассердилась.
— Давай отнесем их в комнату! — обратилась она ко мне.
Чувствуя свою вину за беспомощное положение родителей девочки, я напрягся, представляя, что тяну вверх их за одежду. Сначала я поднял отца и, сопровождаемый Цедарией, транспортировал его в комнату, чтобы положить на большую двуспальную кровать. Потом я повторил то же самое с ее матерью и разместил женщину на кровати рядом с мужем.
— Пошли на кухню! — деловито распорядилась девочка.
Там она налила из-под крана стакан холодной воды.
— Подожди пока тут! Я подготовлю родителей к встрече с тобой.
— Ну, подготовь… — согласился я.
