Вскоре из комнаты послышались приглушенные голоса. Я не стал прибегать к магии, чтобы подслушать содержание разговора. Я и без этого знал, что Цедария рассказывает родителям подробности нашей неожиданной встречи. Сам же я в этот момент думал о причудах судьбы, которая не позволила мне встретиться с Наулом Назелем, но зато организовала знакомство с не менее интересной семьей Цедарии. Несомненно, родители девочки были людьми образованными и, наверняка, обладали важными для меня знаниями. Я был бы рад уже тому, если бы они мне объяснили, почему все боблины так реагируют на фразу: «Я иду во гневе своем».
Квартира, в которой я оказался, была маленькой, небогато обставленной, но зато чистой и уютной. Сидя на кухне, я видел, что почти весь коридор занимают стеллажи с книгами, упирающиеся в потолок. От нечего делать я начал изучать надписи на корешках книг. Вообще, я давно заметил, что количество и подборка книг в доме (а тем более, их отсутствие) очень много могут поведать о хозяевах: об их интересах, образовании, интеллектуальном уровне.
Подавляющее большинство книг в доме Цедарии было посвящено истории Изначального мира. Здесь имелись и серьезные научные труды, и научно-популярные книги, и даже исторические романы. На отдельных полках располагались издания, посвященные истории религий и мифам разных стран и народов. Судя по всему, исторические исследования во всех формах и направлениях были предметом главного, и, скорее всего, единственного интереса родителей девочки.
Правда, меня несколько смутила серия книг А. Кунина о приключениях Петра Эрастовича Шпандорина (на корешках было написано: «Пет. Эраст. Шпандорин») и сочинения Джинсии Роуминг о Грабле Пиддере. Присутствие подобных книг на полках свидетельствовало о том, что даже такие образованные и разумные люди, как родители Цедарии, поддаются рекламному внушению и манипулированию сознанием.
Через некоторое время на кухню вбежала Цедария:
— Пойдем!
Я поднялся и пошел в комнату. Родители девочки, до того сидевшие на кровати, встали мне навстречу.
— У меня нет слов, чтобы выразить всю благодарность за спасение Цедарии! — горячо воскликнул отец, схватил и затряс мою руку.
Мать сквозь слезы лишь бормотала:
— Спасибо, спасибо, спасибо…
Я немного смутился:
— Да, ладно… чего там…пустяки…
— Мыстр Умаевич Соображаев, — представился отец Цедарии. — А мою жену зовут Алевтина Иоанновна. Ты можешь звать нас Мыстром и Алевтиной.
— Хорошо, а я — Калки, — я еще раз назвал свое имя.
Родители Цедарии уставились на меня, словно ожидали, что я добавлю что-нибудь еще. Но я промолчал, боясь вновь ввергнуть их в бессознательное состояние.
Неловкую затянувшуюся паузу нарушила Алевтина.
— Пойду, поставлю чай! — с несколько наигранной беззаботностью произнесла она. — Цедария, пойдем со мной, ты мне поможешь!
— Мама, я хочу остаться тут! — заявила девочка.
— Не спорь! Пошли на кухню!
Они вышли из комнаты, причем Алевтина закрыла за собой дверь.
Мыстр указал мне на кресло, стоявшее возле кровати:
— Садись, пожалуйста!
Я опустился на мягкое сидение и откинулся на спинку. Сам Мыстр сел на кровать, нагнулся ко мне и тихо сказал:
— Я много раз готов повторять, что моя благодарность тебе не имеет пределов. Но скажи мне, пожалуйста, зачем ты пользуешься этим именем? Конечно, я понимаю, что ты, наверняка, интересовался боблинской мифологией. Я видел, что ты довольно ловко умеешь проделывать разные фокусы. Но есть слова, которые опасно произносить.
Несомненно, родители Цедарии все еще не понимали, КТО пришел в их дом. Чтобы получить от них нужную мне информацию, я должен был доказать, что на самом деле являюсь тем, кем назвался.
— Я — Калки, — повторил я.
Затем я приложил усилие и слегка приподнял кресло, на котором сидел. Это оказалось нетрудно. Для магии вес предметов не имел значения. Правда, долго держать кресло в воздухе я пока не мог. Но, потренировавшись, овладел бы этим искусством и смог бы, подобно Браспасте, создавать летательные аппараты из любых подручных средств.
Мыстр в изумлении откинулся назад:
— Как ты это делаешь? Что это за фокус?
— Это не фокус. Это магия. — Я опустил кресло на пол. — Что еще я должен сделать, чтобы вы мне поверили?
Боблин обхватил голову обоими руками и закачался из стороны в сторону:
— Это немыслимо, это невозможно! Это разрушает все, что я знал до сих пор! Это противоречит основам бытия!
— Мне не хотелось вас расстраивать, — вклинился я в его стенания, — но правда есть правда.
Мыстр застыл на месте:
— Ты хоть представляешь, ЧТО я сейчас испытываю?
— Очень хорошо представляю. Всего неделю назад я сам был вполне обычным человеком…
В этот момент в комнату вошли Алевтина и Цедария.
— Пора пить чай! — объявила хозяйка дома.
— Спасибо, дорогая, но сейчас мы подошли к самому главному. Садись, послушай нашего гостя.
