Действительно, темная точка, приблизившись, обрела очертания летящего дракона. Еще через несколько минут я смог его хорошо рассмотреть. Дракон был огромным, пожалуй, даже больше, чем Иплотегр. Его чешуя переливалась маслянисто-зеленым цветом. В правой передней лапе дракон держал здоровенную — метра четыре в длину — дубинку. Дубинка была усажена острыми шипами и раскрашена черно-белыми поперечными полосками.
Поравнявшись с нами, дракон полетел параллельным курсом и замахал своей дубинкой:
— Водитель воздушного транспортного средства, приказываю приземлиться!
Водителем, судя по всему, был я. Я спросил у Маркандеи:
— Что мне делать?
— Снижайся, — ответил тот. — Подыщи подходящее место для посадки и садись.
Я пожал плечами, но спорить не стал. Пристегнутые к колеснице и свободно летящие драконы пошли на посадку. Колесница приземлилась на просторной отмели, образованной изгибом реки. Драконы, которым не хватило места на суше, опустились прямо на мелководье, от взмахов их крыльев в воздух поднялась туча водяных брызг.
Дракон с полосатой дубинкой сел рядом с колесницей. Он внимательно оглядел всю нашу компанию, задержав взгляд на мне. Я без страха смотрел в глаза дракона, рассчитывая и на свою магию, и на поддержку выводка Иплотегра.
— Инспектор воздушного движения Вракула! — представился дракон с дубинкой. — Предъявите документы на право управления воздушным транспортным средством!
За меня ответил Маркандея:
— Разве кровь мага — недостаточное свидетельство о правах этого юноши?
Вракула хмыкнул:
— Согласно правилам воздушного движения запрещено управление воздушным транспортным средством лицам, не имеющим соответствующего разрешения Управления воздушного движения.
— Эти правила установили нынешние хозяева магических энергий? — спросил Маркандея.
— Так точно!
— Но разве они не знают о том, что небо Мира Магии — это общее владение? Каждый, кто имеет способность к полету, вправе передвигаться по воздуху!
Вракула раскатисто расхохотался:
— Эх, маг, ты бы еще вспомнил о тех временах, когда и энергия горы Меру считалась общей!… Кстати, с учетом нынешнего дефицита энергии мы, драконы, постоянно испытываем недостаток сил.
Иплотегр скептически хмыкнул.
Вракула, не поворачивая головы в его сторону, добавил:
— Про драконов, которые поступили на государственную службу, ходит много самых разных легенд. Будто бы мы купаемся в роскоши и достатке. На самом деле это совсем не так. Ради крупиц магической энергии мы с утра до ночи трудимся, не жалея сил, на благо народа. И, что самое обидное, никто не ценит нашего самоотверженного труда, никто не поделится с нами магической энергией…
Я понял, к чему клонит Вракула. Судя по всему, инспектор воздушного движения ничем не отличался от своих коллег в других мирах.
— Сколько энергии вам надо, чтобы вы смогли продолжить свою работу… где-нибудь в другом месте?
Вракула оценивающе посмотрел на меня:
— Ну, скажем, за сотню уаттов я готов разрешить вам проследовать дальше.
Я тихо спроси у Маркандеи:
— Сотня уаттов — это сколько?
Тот так же тихо ответил:
— Направь на него свою магию. Я скажу, когда будет достаточно.
Я так и поступил. Получив взятку магической энергией, Вракула расправил крылья и взмыл в воздух.
Когда он удалился на достаточное расстояние, Иплотегр возмущенно прорычал:
— И этому вымогателю еще хватает наглости жаловаться на свое бедственное положение! Да он на взятках имеет энергии в сто раз больше, чем ему отпускают хозяева горы Меру. А ведь нынешние правители оплачивают своих прислужников очень даже неплохо. Я едва сдержался, чтобы не сказать Вракуле все, что я о нем думаю!
— Может быть, сдерживаться-то и не стоило? — спросила тетя Вика.
Чтобы скрыть свое смущение, Иплотегр громко скомандовал:
— Поднимаемся!
Драконы взлетели и повлекли за собой колесницу. Мы продолжили путь к горе Меру.
— Ты выглядишь задумчивым, Калки, — сказал мне Маркандея.
— Я думаю о том, что бороться с преступным государственным режимом можно его же оружием. Чиновники-казнокрады и взяточники сами жаждут продаться тому, кто заплатит больше. Если власть в стране основана на страхе, то можно напугать трусов сильнее, и они поменяют своих хозяев. Если государство держится на лжи, то можно изобрести еще большую ложь и переманить легковерных и доверчивых на свою сторону. Меня смущает только одно…
— Что же?
— Если использовать эти способы, то можно стать таким же, как и те, против кого борешься.
— Я рад, что ты это понимаешь.
— Но, с другой стороны, если не бороться со злом, оно одержит верх. А любая борьба — это насилие и хитрость.
— Сопротивляться злу можно не только силой.
— Я помню. Мы уже это обсуждали. Но я не могу так, как вы, тихо жить в спокойном Детском мире, когда вокруг столько несправедливости.
— Твои слова, Калки, свидетельствуют о благородстве твоей души…
— Спасибо.
— …Но вместе с тем они беспокоят меня чрезмерной бескомпромиссностью.
— Это не бескомпромиссность. Это… — я задумался, подбирая более подходящее слово, — …это справедливость. Зло должно быть наказано.
— Отлично сказано! — воскликнула тетя Вика.
