Прошествовав через почтительно расступившуюся толпу походкой уставшего матроса, он вышел вперед и окинул нас оценивающим взглядом из-под полуприкрытых век. И, видимо придя к какому-то заключению, протянул:
– Та-ак! Все честные фраера в сборе. Это даже хорошо. Я Пистон. Слышали про такого?
– А то, – проскрипел Дедушка Будильник, лукаво щурясь. Уж не знаю, что у него было на уме, только не похоже, чтобы вся эта ситуация была ему не по нутру. Я даже грешным делом подозревал, что он ловит от нее кайф, вспоминая партизанскую молодость. – И с парнями твоими давеча ночью успели познакомиться. Хорошие ребята. Только малость придурковатые.
– Ага, – удовлетворенно отметил Пистон. – Я-то ехал только за одним чувачком. А здесь, похоже, собрались все, кто мне нужен. Жука, тебе – пять с плюсом и премиальные, – он повернулся к своим и махнул рукой невидимому Жука. – Хорошо ты их отследил.
– Да без проблем, – донесся безликий голос из толпы.
– Ну что, фрайера, делать будем? – поинтересовался Пистон.
– Детей точно делать не будем, – хмыкнул Генаха.
– Не будем, – кивнул пригородный дон. – У вас тут, как я погляжу, сходняк. А тут мы на огонек заглянули. Так что вместо сходняка получится стрела. Вы ж ничего против не имеете, а, фраера? Рамсы разрулим, терки перетрем, да? У нас ведь есть, о чем терки тереть?
– Между нами, девочками, мы вас не звали, – сообщил Генаха. – И свой сходняк без вас неплохо проводили.
– А ты чего встреваешь, конокрад? – удивился Пистон. – Ты, что ли, за главного? Ты, что ли, базар держать будешь?
Кавалерист не нашелся, что ответить. Что меня, сказать по совести, немало удивило – обычно он за словом в карман не лез – поднаторел в этом деле, постоянно пикируясь со мной. Однако сейчас только покраснел местами, как камуфляжная форма, и опустил глаза. Преимущество было не на нашей стороне, и Генаха, уж на что безбашенный, понимал это.
Зато Дедушке Будильнику было, однозначно, пофигу. Он закурил беломорину, окутал себя едкой дымовой завесой и сказал:
– А ты на Генаху не гони, лысый. Мы тут все главные. А кому базар держать – посовещаемся и тебе отдельно сообщим. Догоняешь мазу?
– Ты, старый пердун, если бы не был таким старым, за базар бы уже сейчас ответил, – Пистон, видимо, обиделся, что Дедушка обозвал его лысым, потому что, как и Генаха, местами покрылся пятнами гнева.
– А я за свой базар лет пятьдесят уже, как ответил. Когда таких, как ты – без суда и следствия, по законам военного времени.
На этот раз уже Пистон не нашелся, что ответить. Чтобы скрыть растерянность, вынул из кармана пачку сигарет, долго вынимал одну, еще дольше раскуривал. Время тянул, натурально. С мыслями собирался. А, собравшись, сообщил:
– Вы, фраера, бравые. Я с вами два дня потерял. И людей кучу. А за это отвечать надо. Мы вот сейчас вас здесь положим, как нефиг-нафиг. И все мои проблемы сами собой прикроются. Знаете, почему я пацанам отмашку еще не дал?
– Патроны с собой прихватить забыли? – я решил, что пришла пора и мне вставить свое веское словцо.
– Да нет, патроны имеются, – Пистон, прищурившись, снял с меня мерку для гроба. Результат его удовлетворил, и он довольно кивнул. В том, что ему известно, кто я, сомневаться не приходилось. Видимо, фотокарточку на предмет изучения успел просмотреть не раз. – Уж на тебя-то хватит. Просто в городе таких разборок уже лет пять не было. И если они случатся, менты на уши встанут, чтобы до меня добраться. А мне это невыгодно.
– То есть, стрелять ты постесняешься? – уточнил Дедушка.
– Если припрет, то я на центральной площади срать усядусь! – отрезал Пистон. – Я предлагаю вам сделку. Мне невыгодно вас расстреливать, вам невыгодно умирать. Но мне нужны трое из вас. Нет, вру, четверо. Предлагаю: эти четверо едут со мной, остальные свободны. И забывают об этой нашей встрече.
– Русские своих на войне не сдают, – нервно хохотнул Чудо.
– То есть, вас можно хором расстреливать? – ласково уточнил Пистон.
– Ага, – кивнул Генаха. – Только сначала отсосать придется. Причмокивая.
Братва за спиной Пистона встрепенулась, понимая, что дело стремительно движется к развязке. Таксеры, насколько я мог разглядеть боковым зрением, тоже задвигались.
Мы, конечно, были обречены. Но – чисто теоретически – если успеть упасть за баранку, рвануть машину вперед, пересечь дорогу и врезаться в толпу напротив… Даже если тебя самого пулями посекут, такой таран будет дорогого стоить. Думаю, подобная мысль не одного меня в данный момент посетила.
Но я решил, что это уж слишком – чтобы из-за меня одного такая прорва народу полегла. Боевики – еще куда ни шло. Но парни, с которыми я столько лет бок о бок проработал и столько соли сожрал, сколько в мировом океане не водится – это уж извините. Тем более что Пистон кучу сил, времени, нервов, человеческих и материальных ресурсов потратил, пытаясь добраться до меня. Ну, из простого чувства справедливости ему нужно было это хоть как-то компенсировать.
Поэтому я шагнул вперед и сказал:
– Стой, Пистон. И вы, пацаны, успокойтесь. Если вас из-за меня сейчас положат, я ж потом ночами спать не смогу.
