– А дальше три варианта, – сообщил я. – Вариант номер раз: вы открываете огонь, мы открываем ответные военные действия. При этом раскладе Пистон остается у меня в руках и погибает смертью храбрых. Вариант второй: вы отправляетесь к себе на родину и там пытаетесь сообразить, каким образом выцарапать Пистона из моих цепких лапок. Пистон, понятное дело, все это время проводит в моем обществе. И вариант номер три, который бы устроил меня больше всего – вы двигаете на родину и там решаете, что Пистон вам больше не нужен. При таком раскладе он остается у меня в руках и я могу делать с ним, что хочу.
– Не, братва, как-то это не по-пацански – бросать Пистона в руках этого кренделя, – заметил кто-то из толпы боевиков.
– Без вариантов, – прокомментировал я. – Он в любом случае останется со мной. Если вы захотите его освободить прямо сейчас – то очень мертвый.
Пятеро, стоявшие впереди всех, образовали кружок и начали совещание. И им, натурально, было о чем поговорить. А я в это время держал пальцы скрещенными, чтобы они не договорились до варианта номер четыре, который тоже существовал, но озвучивать который я постеснялся.
Ежели кто-нибудь из них, хотя бы вот этот рыжий, решит возглавить группировку прямо сейчас и пришьет Пистона, не отходя от кассы? Случится, я вам доложу, полнейший кошмар и неразбериха. Во-первых, я, а вместе со мной и вся таксерская братия, лишимся единственного козыря, которым только-только завладели. А, во-вторых, кто знает, к чему это может привести? Возможно – к тотальному столкновению, а возможно – к возобновлению переговоров с нуля и совершенно неизвестным исходом.
И я молил все девять небес, чтобы никакого скрытого Наполеона среди этих пятерых не оказалось.
А совещание тем временем шло полным ходом. Между четырьмя неподвижными фигурами сновала беспокойная пятая – коротышка в белом. И все пятеро о чем-то возбужденно бубнили. О чем именно – разобрать было невозможно, поскольку в целях конспирации бубнили они в полголоса.
Наконец бубнеж прекратился и вперед выступил все тот же рыжий. Всего на шаг, но этого хватило, чтобы понять, что держать речь будет именно он.
И эта речь оказалась проста и лаконична до безобразия.
– Третий вариант, – сказал рыжий.
– Понятно, – сказал я.
– Ты можешь пока оторваться от этого тела?
– Чего вдруг? – подозрительно осведомился я. – Может, ты мне еще добровольно застрелиться предложишь?
– Да чего ты боишься? – поморщился он. – Надо же условия обсосать.
– Мужики! – я повернулся к своим. – У кого ствол есть? Посидите с Пистоном, пока я прогуляюсь. Если что – сразу кончайте.
Посидеть с Пистоном вызвался Пилюля. Он в данный исторический момент обладал какой-то недоразвитой фиговиной, чем-то вроде «Браунинга Бэби». В перестрелке, случись такая, от этого оружия толку – чуть, только грохот. Но продырявить в упор даже такой мощный череп, каковым, по моему подозрению, по случаю обзавелся Пистон, эта пукалка была способна.
А мы с рыжим, отойдя на десяток метров, принялись сверлить друг друга глазами. Причем, уверен, у него это получалось гораздо лучше. Потому что мои от недосыпания всегда мутнели и становились блеклыми. А сверлить такими глазами кого-либо или что-либо – занятие абсолютно глупое и бесперспективное.
Но первым нарушил молчание все-таки рыжий.
– Как это ты умудрился? – спросил он. И, боясь, что я не понял вопроса, расшифровал: – С Пистоном в рукопашную еще никто не справлялся.
– Надо же кому-то начинать, – возразил я. – Веришь, нет – только достал он меня за эти два дня. Вот я и отыгрался.
– Короче, постанова такова, – сообщил рыжий. – Мы посовещались и решили, что сдаем его тебе. А теперь вопрос: что ты с ним делать собираешься?
– Ментам сбагрю, – я зевнул. – Я человек без принципов. Да и что мне с такой кучей говна делать? Не на шашлыки ж его пускать.
– Не выйдет ментам, – рыжий покачал головой. – Если бы у них на него что было, они б его давно прикрыли.
– Выйдет, – возразил я. – Пистон приехал меня убивать. Даже из пистолета в меня стрелял. Но я от пули увернулся, пистолет забрал, а самого вырубил. Правда, пистолет куда-то в траву закатился, но ничего: пошукаю – найду.
– Понял, – кивнул рыжий. – А мы с братвой присутствовали?
– А вы, вообще кто? – удивился я. – Как выглядите? Хотя – мне-то какая разница?
– Понял, – еще раз кивнул он. – Ну, раз такой расклад, мы на него ментам тоже какую-нибудь компру впарим. Чтобы посадили наподольше.
– Вот это деловой разговор, – согласился я. Потом остановился, задумчиво посмотрел на рыжего и спросил: – А кто сейчас вместо Пистона будет?
– Никто, – откликнулся он. – Мы, пятеро, будем. Только каждый на своей территории. А Пистон… Достал уже со своими кровавыми методами. На носу – двухтысячные, а он все еще как в начале девяностых проблемы решает. Мастодонт. А так уже нельзя. Надо в цивилизованный бизнес интегрироваться.
– Интегрироваться – это хорошо, – подтвердил я. – Интегрироваться – надо. А как вы сейчас братве объяснять будете, что Пистона оставляете?
