– А ты не ссы, – усмехнулся Пистон. – У тебя этих ночей – одна, от силы, осталась. Может, даже меньше.
– А я не ссу, – заверил я его. – Ты хотел терку перетереть. Давай перетрем. Или расхотел?
Пистон в который уже раз смерил меня оценивающим взглядом. И в который раз удовлетворенно кивнул. И подытожил:
– Ну, а что? Давай перетрем.
Я постарался представить, что же он видит, глядя на меня. И пришел к весьма неутешительному выводу – вряд ли супермена. Я, в моем нынешнем состоянии, даже на человека-паука – уж на что личность неприглядная, – не тянул. Невыспавшийся, помятый и небритый. Максимум – мистер Бин с дикого бодуна. А мистера Бина при всем желании к героическим персонажам не отнесешь.
Но, пока мы с Пистоном неторопливым шагом отходили от общей группы, я подумал, что во всем этом есть и положительная сторона. Пистон, понятное дело понаслушался про меня. А тут приехал – и оказалось, что внешний вид совсем не соответствует его прежнему представлению. Скорее всего, именно это и означали его частые оценивающие взгляды. И уж совсем сомнительно, чтобы он после увиденного ожидал от меня героических деяний. А на этом можно было и сыграть.
– Тут дело простое, – сказал я, когда мы отошли на порядочное расстояние. – Тебе война не нужна, нам она тоже не нужна. Но ведь тебе, по большому счету, только я нужен. Парни, что со мной были – их-то зачем прицепом пристегивать? Короче, я тебе прямо скажу: я поеду с тобой. И пацанам отмашку дам, чтобы они не дергались по этому поводу. Но при одном условии – я еду один.
– Типа, очень храбрый фраерок? – усмехнулся Пистон. – А если я всех захочу?
– Тогда у тебя хотелка отвалиться, – сообщил я. – У наших тоже немножко огнестрельного имеется. А кое-кто твоих бойцов и на машине протаранить успеет. Короче, море крови и полчаса драки я тебе гарантирую. И менты все равно на уши встанут. Так что выбирай. Я – вот он. А пацаны – они там, за перестрелкой.
Пистон остановился и уставился на меня тяжелым взглядом. Потом выдавил:
– Хорошо. Я выбираю тебя. И скажи своим корешам, чтобы они забыли. И тебя, и сегодняшнюю стрелку. Не было – ни того, ни другого.
– Вот это я понимаю, – кивнул я, – деловой разговор. А ты меня того… В расход – быстро?
Он усмехнулся:
– Быстро. Ты мне за два дня в гланды пробрался. Чем быстрее от тебя избавлюсь, тем спокойнее спать буду. А спать я уже хочу.
– Аналогично, – я кивнул. – Слушай, а так, чтобы отпустить меня – не получиться? Я бы слинял из города, и ты бы обо мне больше никогда не услышал. Понимаешь – жить хочу, натурально.
– Нет, – Пистон отрицательно мотнул головой. – Не получится. Хотя, конечно, ты парняга лихой. Я б такого в свою команду заиметь не отказался. Но ты сейчас уже слишком много знаешь и слишком засвечен. Вот пару бы дней назад – тогда еще можно было договориться. Так что извини.
– Понятно, – я шмыгнул носом. – А умирать-то как не хочется!
Он усмехнулся, изображая сопереживание, и я понял, что пришла пора действовать. Сейчас он испытывал ко мне нечто вроде даже сочувствия – на свой, конечно, лад. И вряд ли удастся расслабить его еще больше.
Поэтому я коротко рубанул пистона ребром ладони по кадыку. И, пока он, вытаращив от усердия глаза, пытался захватить ртом граммов сто-двести кислорода, обхватил его шею рукой. Шея, на мое счастье, все же имела место быть. Теперь Пистон осуществлял роль замечательного щита между мной и своими боевиками. И я очень надеялся, что от неожиданности они не начнут палить по таксерам. Все-таки неприятность пришла совсем не оттуда.
Что радует – не ошибся. Братва нервно привела автоматы в состояние боевой готовности номер один, но направлены они были в мою сторону. Точнее – в сторону Пистона, за которым я скрывался. И таксеры тоже не стали делать лишних телодвижений, хотя для них мое выступление явилось такой же неожиданностью. По большому счету, статус-кво между двумя группировками сохранилось. Изменения коснулись только меня и Пистона.
А дальше последовала тишина – минуты на две. Видимо, обе стороны усваивали факт, что мощный Пистон был взят в плен совсем не таким мощным, к тому же совершенно уставшим, мной.
Факт усваивался медленно. Но усваивался. Между делом Пистон пришел в себя и попытался внести корректировку в расклад, который его совсем не устраивал. Но я вовремя уловил, откуда дует ветер, сунул ему за ухо палец свободной руки, и он обмяк совершенно.
Держать в вертикальном положении полтора центнера, которые сами стоять уже не могли, оказалось выше моих сил. Я аккуратно усадил безвольное тело на дорогу. Самому тоже пришлось принять сидячее положение, чтобы оставаться вне зоны обстрела. Бред, конечно, а что делать?
Именно в этот момент самый сообразительный из пистоновской братии решил, что пора внести ясность. Самым сообразительным оказался огненно-рыжий тип из пятерки псевдо-бизнесменов, что возглавляли всю бригаду.
– И что дальше? – бросил он в мою сторону.
