– А я и не смеюсь. – Геральт шикнул на слуг, и они разбежались, будто и не было. – Поэтому и берегу.
– Вы о?.. – последнее слово выговорить постеснялась, но навсей и так понял.
– Именно об этом, – кивнул он и удержал, когда по привычке хотела остановиться на площадке второго этажа. – Нам выше. Провели бы конфирмацию, решили сразу две проблемы. Но нужно твое добровольное согласие…
– Не получите, – ответила так, чтобы и тени сомнений не возникло. – Я не участвую в ваших играх, милорд. Не знаю, зачем вам нужен совершеннолетний сын, и знать не хочу.
Для пущего эффекта повернулась к навсею спиной.
Вот и ответ на утреннюю загадку! Именно поэтому Геральт Филиппа одернул.
– А зачем Норжину девственница, а самому ему тоже нельзя опыта набраться, узнать не хочешь? – насмешливо поинтересовался навсей. – На жениха бы хоть взглянула, вдруг понравится. Он на меня похож, только моложе, легче б далось.
Фыркнула и практически бегом взобралась на площадку третьего этажа, где чуть не налетела на тощую брюнетку в бордовом. Васильковые глаза одарили надменным взглядом, а потом отыскали Геральта, молчаливо вопросив: «Что происходит?» Теперь-то я ее узнала: Элиза. На этот раз не в мужской одежде, а в платье, придавшем кроем хоть какой-то объем формам. Но глубокое декольте выдавало обманку, а худые, как у подростка, руки, оголенные короткими рукавами, ставили под сомнение возраст. Запястья графини украшали массивные браслеты, еще больше подчеркивавшие их хрупкость, на пальцах поблескивали кольца. Обручального среди них не заметила. Странно, Геральт носил, хоть и мужчина.
– Это Дария, – навсей тут же оказался рядом и подтолкнул к жене. – Фамилию знают только Вседержители. Мать мертва, отца только Соланж узнать сможет, если кровь приметная.
Вежливо поклонилась и пожелала графине долгих лет жизни. Та окинула меня придирчивым взглядом, велела повертеться и расплылась в довольной улыбке.
– Красивая. Вы уже? – вопрос адресовался Геральту.
Тот покачал головой, чем заслужил еще одну одобрительную улыбку.
– Пожалуй, я не прогадала тогда, позволив разделить с собой ложе. Будущее сына ты обеспечишь.
– Она не хочет, – сокрушенно развел руками навсей.
– Не хочет замуж? – удивленно переспросила Элиза и заново пристально осмотрела меня. – Наиви – и не желает?
Чувствовала себя диковинным зверьком. Меня обсуждали, поворачивали так и эдак, и ни разу не задали ни одного вопроса, будто я бессловесное существо. Все разговоры – в третьем лице. Терпела минут пять, потом не выдержала и спросила, где моя комната.
– Я провожу. – Предупредив движение мужа, Элиза положила руку мне на плечо. Пальцы у нее оказались холодными, длинными и цепкими. Мне же, чтобы видеть ее глаза, приходилось задирать голову. – Вернемся, когда сочтем нужным, – небрежно, через плечо, бросила графиня супругу, увлекая меня в анфиладу комнат. – И вино проверь.
Геральт ни словом, ни взглядом не выказал протеста. Не перестаю удивляться: гордый навсей беспрекословно терпит капризы жены! И тот же навсей свысока отзывается о девушках на улицах провинциального городка. Значит, женщины женщинам рознь.
– Это идея Геральта, – без предисловий начала Элиза; ее душный, тяжелый парфюм дурманил. Мы, не останавливаясь, шли по богато обставленным комнатам. Даже не знаю, какой окажется моя спальня. – Сосуд можно осушить другим сосудом, то есть девственным мальчиком. Некроманты же постоянно черпают из него, пока не убьют. Так отдашь силу нашему роду и останешься жива. О магической составляющей позабочусь. Будет больно, но не так, как на энергетическом алтаре. Вечером сын зайдет познакомиться.
Она говорила быстро, скороговоркой, как о решенном деле, даже не удосужившись спросить моего мнения. Да что там – ни разу не глянув. Я слушала, все больше раздражаясь, а потом не выдержала и повторила сказанное на лестнице решительное «нет». Думала, графиня рассердится, а она рассмеялась.
– Идея Геральта, пусть и уговаривает. Мое дело подготовить, защитить и рассказать, что и как. Но сначала расскажешь о себе. Переоденешься – потянешь за звонок. Тебя проводят в Янтарную гостиную. Вечером поплаваем вместе. Ты ведь умеешь?
Рассеянно кивнула.
Не помню, когда свернули в этот коридор, как оказались перед массивной дверью, казалось, способной выдержать даже драконье пламя. Элиза коснулась ее перстнем, и дверь неслышно отворилась.
– Ключ на прикроватном столике, – пояснила графиня и хлопнула в ладоши.
Тут же где-то рядом зашумела вода.
– Духи, – лениво пояснила Элиза. – Они лучше и расторопнее людей. Располагайся. Свежее белье и чистое платье принесут. Потом ждем на бокал вина, наиви.
Голос графини на миг стал приторно-сладким. Она коснулась острым ноготком подбородка и ушла. И как – не колыхая бедрами, фактически скользя над полом. А потом, думая, будто не вижу, изменила походку на быструю, решительную, мужскую. Странно. Невольно закралась мысль: Элиза ради меня разыграла женственность, в обыденной жизни же одевалась, как во время разговора с мужем.
