Тьерн похолодел. Живот внезапно скрутило, будто он тоже нахлебался собственной отравы. Моран решил использовать это обстоятельство.
— Кажется, меня тоже одолело, — простонал он.
— Поздравляю, — еле слышно отозвался А’Хесс.
Тьерн огляделся в замешательстве. Вокруг творился кошмар. Бледные, искореженные мучениями люди, лихорадочно метались или, напротив, лежали без сил, похожие на мертвецов.
Неужели это все он виноват? Конечно, нет! Змеехвостая тварь, что подсунула ему зелье. А еще больше — проклятый король. Все эти люди страдают по вине Малтэйра.
Кого-то рядом вырвало. Моран содрогнулся от омерзения и ужаса. А вдруг гнусная хворь заразна? Еще не хватало подхватить эту дрянь и умереть от собственной руки.
Он отполз подальше, под спасительную защиту густых зарослей, ища уединения и спасения от душераздирающих картин.
— Где же ты?! — он обращался к созданию из-за Грани, как к божеству. — Вернись и забери меня, слышишь! Я не хочу умереть здесь!
— Никто не хочет, приятель, — раздалось откуда-то слева.
Моран вздрогнул, резко обернулся, рассчитывая увидеть чудовище, но перед ним был всего лишь еще один несчастный посеревший солдафон.
— Мы здесь все подохнем, — философски заметил он. — Проси не проси, никто не придет и не заберет тебя отсюда. Хоть богинь вызывай, хоть Изгоя. А ты кого кликал-то?
Надо же! Почти покойник, а любопытства не занимать. И за какими демонами его сюда принесло? Надо поскорее спровадить свидетеля. Вряд ли змеечеловек захочет являться при посторонних.
— Не твое дело, вали отсюда!
— Да это никак ты, ваша милость? — зараженный шагнул ближе, заставив Тьерна в ужасе отшатнуться.
— Отстань!
— А чего ты шарахаешься-то? Кровь, что ли, благородная взыграла? Какое уж тут благородство, когда кишки наизнанку в кустах выворачиваются? Кишки-то они у всех людей по одному устроены, понял это теперь, поди?
— Отвали, урод! — разъярился Тьерн.
— Надо же, уже на Грани стоишь, а все мнишь себя выше других. Правильно в тебе Раф вчера плюнул в морду твою надменную.
— Вовсе и не в морду, — не удержался Моран. — Это я ему в морду плеснул его мерзкое варево.
— А чего ж ты за мерзким-то варевом приперся, а, ваша милость? Не ходил же раньше, — пройдоха поскреб бороду. — А может это ты нам яда в котел-то и подсыпал?
Это не обвинение! Не может быть им. Мерзавец просто не знает, как отыграться, вот и несет, что в голову придет. Но надо срочно сбить его со случайной роковой догадки.
— А, может, ты? — главное, чтобы голос не дрожал. — Или этот ваш ублюдок — повар? Все вы хороши! Если я тут умру из-за вас, то вас всех перевешают, понял, скотина?
— Чего ж непонятного? — он наклонился, уперев руки в колени. — Только мне, видать, от другого загнуться судьба. А вот тебе, твоя милость, может, и доведется в петле поболтаться-то…
После этой тирады зараженный сплюнул и, пошатываясь, двинулся обратно в сторону лагеря. Моран, ломая молодые хлесткие побеги, в два прыжка настиг его, напрыгнул сзади и принялся душить. Это оказалось нетрудно, полудохлый болтун и без того еле держался на ногах. Он не сопротивлялся и почти сразу повис мешком, обмякнув в захвате Тьерна.
— Какого Изгоя тут творится?!
Тьерн застыл, разжав руки. Мертвец рухнул на траву. Это уже ничего не меняло. С двух сторон к нему приближались люди. Моран окаменел. Казалось, что это он умер, а не обреченный солдат.
— Ах ты ублюдок! — коренастый мужчина, кажется, капрал со всех сил ударил его кулаком в челюсть.
Боль вмиг вернула Тьерна к реальности, вызвав жгучее желание жить. Он забился в тисках грубых могучих лап, обхвативших его.
— Он напал на меня! — выворачиваясь, кричал Моран. — Совсем обезумел, видать.
— Напал, как же — капрал стащил с себя кожаный ремень и принялся скручивать Тьерну руки. — То-то ты его сзади душил, мразь дворянская.
— Эй, Грас, глянь-ка! — второй склонился над трупом. — Он дышит еще. Вот сейчас и узнаем, кто на кого напал, — детина удовлетворенно хмыкнул, как будто дело касалось чего-то веселого.
Капрал швырнул Морана товарищу, а сам склонился над жертвой. Хотя держался он на некотором отдалении, видно, опасаясь заразы.
— Ну что, приятель, — он прикрывал рот и нос ладонью, — за что тебя наш благородный за Грань пытался выпихнуть раньше времени?
Недобитый выродок что-то прохрипел. Грасу пришлось склониться ниже. Моран не разобрал слов, кровь так стучала в ушах, что он сейчас не услышал бы и крика. Но капрал, судя по лицу, услышал все, что нужно.
— Подонок! — Грас повернулся к Тьерну. — Бедный Крап думает, что он и отравил вчера еду.
— Это полная чушь, — слова прозвучали так вяло, что служили скорее обвинением, чем попыткой оправдаться.
— Разберемся — капрал толкнул его кулаком в спину. — Двигай, давай. Капитану интересно будет с тобой побеседовать, скотина.
