Разбирательство не заняло много времени. Даже такие недоумки без труда сопоставили факты: вчера Моран впервые появился возле общего котла, затеял драку с поваром, сам не съел ни ложки варева. На дне котла еще раньше нашли маленькую бутылочку, каким-то чудом уцелевшую в горячей похлебке. В качестве свидетеля хотели привлечь А‘Хэсса, но посланный за ним парнишка, вернувшись, доложил, что тот мертв. Моран не испытал ни капли сочувствия. Даже о том, что по сути убил бывшего приятеля он думал отстраненно. Он не хотел смерти Эрнана, как и смерти всех остальных. Даже доносчика он не хотел убивать, просто был вынужден.
Смерть очистила А‘Хэсса от подозрений в соучастии, тем самым лишь ухудшив участь Тьерна. Моран не пытался оправдываться. К чему? Даже будь он невинен как младенец, вину все равно свалили бы на него. В таких делах всегда надо найти виноватого, чтобы отвести от себя наказание.
Через какое-то время он даже успокоился. Змеехвостый демон обещал помощь, а демоны не лгут. Моран почти бесстрастно выслушал приговор, согласно которому его должны были немедленно повесить. Он нашел силы усмехнуться, напоминая, что людям его положение положено умирать от меча.
— Какого твоего положения, мразь?! — прорычал капитан, прежде благосклонный к опальным дворянам. — Ты — солдат, простой рядовой. Ты — гнусный убийца! Посмотри вокруг. На твоих руках кровь всех этих людей, ты в ответе за их страдания. Да тебя мало повесить! Будь моя воля, я бы сварил тебя заживо!
— Но вы ведь не станете? — Моран судорожным движением откинул волосы назад. Эта привычка осталась от прошлой жизни.
— Не стану. Зато лично затяну веревку на твоей поганой шее.
Потом его куда-то волокли, выбирали подходящее дерево, перекидывали веревку через нижний сук и искали бревно для подставки. Тьерн не почти не замечал этих приготовлений, истово молясь и призывая демона.
Мир вновь обрел четкость, когда Моран обнаружил себя стоящим на деревянном чурбаке с петлей на шее. Дерево оказалось огромным дубом, чья молодая листва умиротворяюще шелестела в высокой кроне. Узловатая кора была теплой на ощупь, и по ней деловито сновали вверх-вниз муравьи.
Веревка щекотала и колола шею, пенек под ногами шатался.
— Нет! Не делайте этого! Вы не можете убить меня! Он обещал!
— Что обещал? Кто обещал? О чем вообще орет это шаэлье отродье? — капитан, занесший ногу, чтобы выбить опору, замер.
И в этот момент Моран сквозь застилавшие глаза слезы увидел его. Чудище раскачивалось на хвосте совсем рядом и тонкие губы его были растянуты в ехидной улыбке.
Из горла Тьерна вырвалось сдавленное рыдание облегчения.
— Наконец-то ты пришел!
— О чем он? — капитан обернулся к остальным.
— Должно быть, спятил от ужаса, — предположил капрал.
Они не видели демона. Но так и нужно, ведь создание явилось только ему. Сейчас Моран видел в змеехвостом не чудовище, а спасителя.
— Спаси меня, ты обещал! — Тьерн протянул к нему руки.
— Знаеш-шь, я сс-солгал…
Зал Дренлелора был полон людьми. Они стояли вдоль стен, толпились между резными колоннами, напирали на ажурные решетки балконов. Пестрое разноцветное людское скопище нарушало строгую гармонию зала, который помнил еще того, в чью честь был назван. Даже гирлянды из цветов и зелени, обвивавшие колонны, перила балконов, свисавшие с потолочных украшений не казались столь неуместными среди древнего мраморного величия, как люди: разномастные, шумные, суетливые.
Будь его воля, Элвир предпочел бы обвенчаться с Альвой в родовом поместье Торнов в Майвэ, ограничившись лишь обществом ближайших друзей и родни. Так нет же! Благодаря желанию его величества приходится торчать здесь под пристальным вниманием множества глаз, среди людей по большей части чужих и неприятных. Торн больше переживал не за себя, а за Альву. Он-то за все эти годы хотя бы привык к подобным сборищам, хоть и не любил их, а вот девушке явно было не по себе, хоть она и старалась держаться, не показывая растерянности. Понять, что сейчас чувствует Альва, можно было лишь по неестественной бледности лица; по глазам, которые, казалось, стали еще больше и ярче; да по трепету маленькой ладошки, которую он крепко сжимал в руке. Ужасно хотелось обнять любимую, прижать к груди, спрятать от хищного любопытства толпы, а еще лучше подхватить на руки и унести подальше отсюда.
Но придется терпеть. Церемония в лучшем случае продлится еще часа два. Одно утешение, хоть и сомнительное — Валтору с Лотэссой доставалось куда больше внимания. Жадный интерес присутствующих в первую очередь сосредоточен на венчании короля, что позволяло его приспешнику с невестой оставаться хотя бы в условной тени.
Король с Лотэссой пусть и привыкшие быть в центре внимания, наслаждались происходящим ничуть не больше, чем Элвир и Альва. На лице королевской невесты, которая бледностью не уступала Альве, по большей части читалась надменная решимость. Однако стоило девушке на несколько мгновений перестать следить за собой, как красивые черты искажались усталостью и печалью.
