— Боюсь, и без помощи моего величества, — хмыкнул он в ответ.
Вернувшись, Лотэсса поспешила юркнуть в постель, не дав королю толком оценить себя в полупрозрачном одеянии. Пожалуй, это к лучшему. Хватит с него сегодня испытаний на прочность. Хотя основное ждало его впереди.
— Ну вот я и добился своего, — усмехнулся он, ласково глядя на жену. — По крайней мере, я затащил тебя в свою постель.
— Для этого вам пришлось жениться, — насмешливо напомнила Тэсс, натягивая одеяло до самого подбородка.
— Никогда бы не подумал, что это событие сделает меня таким счастливым.
Тэсса что-то пробормотала в ответ и почти сразу провалилась в сон. Валтор лег рядом, обнял жену, устроив ее голову у себя на плече. Наслаждаясь ее мерным дыханием, касавшимся его щеки, спокойным биением сердца под тонкой тканью роскошной сорочки, пропуская между пальцами пряди пахнущих шиповником волос, король думал о том, что получил гораздо больше того, от чего отказался.
Поляна была усыпана первоцветами: подснежники, фиалки, крокусы, нарциссы. Странно, они же вроде отцвели. Теперь парковые клумбы затмевали друг друга тюльпанами самых разных сортов и расцветок. А эта какая-то странная, да и на клумбу-то не похожа…
Тэсс потянулась к цветам, зажала между пальцев несколько тоненьких стебельков и дернула. Холод мертвых растений коснулся сначала руки и почти сразу — сердца. Она еще не успела отвыкнуть от этих прекрасных, но неживых цветов. Слишком хорошо помнился их неестественный легкий звон в руках, острые листья и твердые лепестки.
Лотэсса разжала пальцы и цветы полетели вниз, к своим собратьям, устилавшим землю, куда хватало глаз. А над этим мертвым разноцветным великолепием простиралось бездушное небо, пылавшее малиновыми тонами яркого заката.
— О нет! — слабое восклицание потонуло в хрустальном звоне. — Этого не может быть…
— Отчего же, сердце мое?
Цветы приминались к земле могучим телом огромного змея. Несмотря на размеры он скользил легко и грациозно. Было что-то завораживающее в сильных, но изящных извивах змеиной плоти, в переливе синей чешуи, играющей множеством оттенков.
— Дэймор! — простонала Тэсс. — Но как это может быть? Почему я снова здесь?
— А почему нет? — он привычно обвился вокруг нее кольцами, оставляя, впрочем, достаточно пространства для движения. — Где ты по-твоему должна быть?
— В Ортейне. С мужем!
— Неужели? — выражение змеиной морды показалось ей хитрым и торжествующим.
— Ты же отпустил меня!
— Ты уверена?
Отчаяние поглотило ее целиком, не оставляя места даже для глотка спасительной надежды. Неужели такое возможно? Разве могут все эти месяцы счастья рядом с Валтором оказаться лишь наваждением? Ее воспоминания были такими живыми! Куда более живыми, чем этот мертвый изгоев мир. И все-таки реален был именно он.
— Значит, я все выдумала? Спасение из Междумирья, бессмертие, наш договор, мое возвращение, свадьбу с Валтором…
— Какая разница? — почти ласково произнес Изгой склоняясь к ней. — Было ли это реальностью или лишь бредом искореженного Междумирьем сознания? Или, может, все это наваждение, которое внушил тебе я? Разве это важно? Главное, что ты здесь, со мной…
— Но я не хочу!
— Ты и раньше не хотела. Что мне до твоих желаний? — усмехнулся змей.
— Но ты отпустил меня! У нас был договор!
— Был ли?
— Если не было, то так и скажи. Хватит разговаривать загадками! Не мучь меня! — она закрыла лицо руками не в силах видеть ненавистный мир и его хозяина.
— Ты забыла, что мне нравится тебя мучить, цветочек.
Отняв ладони от лица, Тэсс увидела рядом вместо змеиного оскала знакомую улыбку на прекрасном лице Странника.
— Ответь мне, — потребовала она. — Что реально на самом деле?
— Я реален на самом деле, — Дэймор положил руки ей на плечи. — Ты реальна. Остальное не имеет значения. Твой мир скоро станет лишь осколками воспоминаний, которые будут храниться лишь в твоей и моей памяти.
— А Маритэ?
— И в ее памяти, конечно, — кивнул он. Надеюсь, они будут вечно ранить ее при каждом прикосновении.
— Меня они будут ранить не меньше! — как же глупо взывать к состраданию Изгоя, но что еще остается?
— Нет, любовь моя. Для тебя воспоминания об Анборейе рано или поздно потускнеют. Ты не создательница мира и не прожила в нем и пары десятков лет. Твоя вечность связана с другим миром, который со временем станет единственной реальностью.
— Как этот?! — зло выкрикнула Тэсс. — Мне в нем тошно как в клетке!
— Мне самому в нем порой тошно, ты знаешь. Но даже это подобие мира становится вполне сносным, когда ты здесь. Без тебя было совсем тоскливо.
— Было тоскливо… — протянула она, торжествующе уставившись на Изгоя.
Искорки совсем было потухшей надежды взвились, озаряя тьму отчаяния.
— Значит ты отпускал меня, признай! Иначе с чего бы тебе скучать?
Дэймор отвернулся, делая вид, что изучает облака.
— Отвечай же! — требовала Лотэсса.
— И что с того? — холодно усмехнулся он. — Сейчас ты здесь, и все что было, больше не имеет значения. Надеюсь, ты немного развеялась и развлеклась в объятиях своего короля? А теперь ты снова будешь развлекать меня.
— Нет! Я лучше умру!
