Богини! Лотэсса, должно быть, уже на полпути к Аллойе, если вообще жива. Ведь Латирэ и граничащие с ним земли Имтории охвачены войной.
При искренней тревоге за судьбу королевы Торн куда больше о Валторе. Как он воспримет новость о похищении жены имторийцами? Придаст ли это известие ему сил или сломит окончательно? А если решит действовать, то не начнет ли с мести?
— И что же королю теперь делать с царевной? — он продолжил размышлять вслух.
— Мне куда интереснее, что ему делать с царицей Армирой и какая роль у нее во всей этой истории. Не верится, что девица смогла провернуть такую интригу за спиной всесильной бабки, а та ничего не заподозрила. С другой стороны, не могу представить, чтобы Армира пошла на союз с захватчиками.
— Вот и я не могу, — Торн потер переносицу. — В любом случае стоит немедленно сообщить о письмах королю.
Эту непростую миссию он, естественно, взял на себя. Валтор на удивление спокойно воспринял новость. То ли потому, что даже такие мрачные известия лучше полной неизвестности, то ли из-за апатии, в которой пребывал последние дни. Он не стал тратить силы на изумление, негодование и угрозы. Лишь велел вызвать обеих женщин в свой кабинет.
Латирянки явились довольно скоро. Обе были спокойны, очевидно, уверены, что дело касается обсуждения очередного военного плана. Разве что Ириана была чуть бледнее обычного, хотя на смуглой коже бледность едва заметна.
— Что вы можете сказать об этом? — не удостоив высоких гостий приветствия, Валтор бросил перед ними письма.
Ириана тихо ахнула, бросаясь к столу. Армира молниеносным движением перехватила протянутые руки внучки и сгребла стопку писем.
Элвир наблюдал за царевной. Король тоже не спускал с нее глаз. Та стояла, не шевелясь, тяжело дыша и кусая губы. Было видно, что она едва держится на ногах. Но в сердце Торна не родилось ни капли жалости. Эта девица повела себя как последняя мразь, отплатив за помощь подлым предательством.
Сейчас Элвир ненавидел Ириану всей душой. Будь это в его воле и не грози международным скандалом, он бы отправил ее на плаху — заслужила.
Но в реальности даже заточение принцессы — повод для обвинений, которые посыплются со всех сторон. И попробуй объясни всем, что мерзавка это заслужила.
Не в силах смотреть на царевну, Торн перевел взгляд на Армиру. Та молча читала. Черты ее лица сохраняли бесстрастность, а глаза скользили по бумаге, не давая возможности в них заглянуть. Дочитав последнее послание, женщина отбросила его с брезгливым отвращением.
— Ваше величество считает, что я замешана в этом? — она обращалась к королю, а на внучку за все это время не взглянула ни разу. — Если это так, если вы подозреваете меня в сговоре с имторийцами, я немедленно покину дворец… если, конечно, мне будет позволено это сделать.
— У меня нет оснований винить вас, — Валтор сделал ударение на последнем слове. — Все, что я могу поставить вам в вину — неведение. Вы оказались слепы к тому, что творилось за вашей спиной. Впрочем, это касается всех нас, — он также не смотрел на Ириану.
Говоря о поступке царевны присутствующие не только не обращались к ней, но даже старались ее не упоминать.
— Я пойму, если с этого момента вы откажете мне в помощи, ваше величество.
Армира говорила тихо и твердо. Если случившееся и сломило ее, вида она не подавала, сохраняя привычное царственное достоинство. Элвир заметил, что она сказала “мне”, а не “нам”, как прежде.
— Не откажу, — голос Валтора звучал устало и безжизненно. — Но я сомневаюсь, что смогу помогать вам, когда у имторийцев — моя жена. Это свяжет меня по рукам и ногам. Скорее всего, они потребуют вывести войска и прекратить военные действия. И я подчинюсь. Не потому, что собираюсь мстить за грубое попрание союзнических обязательств, а потому что речь идет о моей королеве. Ради нее я прекратил бы любую войну.
Не к месту Элвиру вспомнилось, что однажды король поступил вопреки своим теперешним словам, когда Лотэсса явилась в надежде остановить войну Дайрии с Эларом. Но тогда она не была королевой.
Ириана по-прежнему молчала, комкая пальцами подол платья. Хотя она всегда молчит. Все привыкли относиться к латирской царевне так, будто ее нет. Именно это и позволило ей плести интриги за спиной дайрийского короля и собственной бабки.
Торну было интресно, как же все-таки король решит поступить с Ирианой. Она, конечно, тварь, но в то же время царевна и его несложившаяся жена. Впрочем, последнее обстоятельство сейчас явно против нее.
— Ваше величество, — царица обратилась к королю. — Можем мы сейчас вас покинуть и отправиться к себе. Мне бы хотелось поговорить с внучкой наедине. В последний раз, добавила она так тихо, что Торн не знал, слышал ли ее кто-то еще.
Значит Армира не сомневается, что ее внучка понесет заслуженное наказание и заранее смирилась с этим.
— Если пожелаете, можете приставить к нам гвардейцев. Сколько сочтете нужным. Прошу лишь пусть они остаются у дверей.
— Ступайте. Я даю вам три часа, — обращаясь к Армире, Валтор смотрел в окно. — По истечении этого времени пришлю к вам эна Элвира.
