Король Имтории предусмотрительно отказался от слуг, предоставленных в его распоряжение царицей, сославшись на то, что не доверяет посторонним людям. Он притащил из Гидены огромный штат прислуги, точнее гвардейцев, замаскированных под слуг. Пожилые камердинеры и дюжина придворных дополняли картину, придавая ей достоверности. Айшел просто не оставил Армире возможности приставить к ним с Кайлиром соглядатаев. Впрочем, не исключено, что царица изыскала другой способ следить за ними.
Именно поэтому, следуя за провожатым, король вздрагивал от каждого шороха или скрипа ступеньки. Учитывая, что латирские строители питали слабость к дереву, из которого были сделаны лестницы, скрипы раздавались слишком часто. Этак и сердечный приступ схлопотать недолго. В столь поздний час во дворце царил полумрак, а в некоторых местах — и вовсе темнота. Гвардеец держал в руке факел, освещая путь. В светлое время суток Айшел успел вдоволь налюбоваться убранством дворца — удивительными сочетаниями дерева, камня и перламутра в отделке, роскошными мозаиками, изящными витыми колоннами. Но сейчас ему не было дела до всех этих красот, он мечтал об одном — поскорее оказаться подальше от дворца и Армиры.
Наконец горячее желание короля Имтории сбылось. Гвардеец вывел их из дворца, а потом какими-то закоулками провел до конюшен. Не заходя внутрь, он обогнул здания, а затем велел спутникам подождать и покинул их. Через несколько минут он вернулся, ведя на поводу коней, по виду не слишком приметных, но явно сильных и выносливых. Уж в боевых лошадях Айшел разбирался. Проводник обернулся к королю с сыном и велел им поглубже натянуть капюшоны и, по возможности, молчать на выезде из дворца.
Как и ожидалось, дворцовая стража не имея оснований для недоверия представителю гвардии, да еще и с бумагой от одного из маршалов, без проблем пропустила всех троих. Лишь за воротами Айшел наконец смог вздохнуть спокойно, имея все основания поздравить себя с победой.
Теперь оставалось лишь добраться до маршала Тагели и спокойно ждать, получая известия о развитии событий. Впрочем, кое-что можно было созерцать уже сейчас. По дороге им попались несколько горящих домов на разных улицах. Люди лихорадочно суетились вокруг пожаров, на лицах, подсвеченных рыжими отблесками пламени, читались растерянность и ужас. Айшел же лишь улыбался, созерцая суету, устроенную по его воле стараниями тех, кто ему верен и тех, чью верность удалось купить деньгами или посулами.
Одним из таких был маршал Тагели, под командованием которого находилась треть гвардейцев, расположенных в столице. Солдаты и офицеры хранили безоглядную преданность своему командиру, как оказалось, более сильную, чем преданность царице и стране. Маршал стал истинной находкой для Айшела. Пожалуй, без его помощи имторийский король не решился бы на столь смелую авантюру. Все-таки Армира — сильный и умный противник. Наивно питать надежду застигнуть ее врасплох.
Объяви он обычную войну Латирэ, и противостояние лишь потрепало бы оба государства, вряд ли принеся желанную победу и власть. Нет, надо было подобраться к самой Армире и одним махом отсечь гадине голову. Умную, седую голову, с которой скатится к его ногам латирский венец. Но незаметно стянуть в Аллойю достаточное количество войск — затея совершенно безнадежная. Какое-то количество имторийских воинов скрывалось в столице под видом купцов, еще полторы сотни они с Кайлиром привезли в качестве эскорта и слуг. Но этого количества не хватило бы на организацию переворота.
Однако удача в который раз улыбнулась Айшелу, видно решив наконец возместить прежние свои немилости. Один из наиболее давних при дворе Армиры шпионов в донесении напомнил своему королю историю маршала Тагели. Айшел и раньше слышал эту историю, но смутно помнил подробности, а потому сам не додумался бы использовать латирского полководца в качестве союзника.
Двенадцать лет назад сын блистательного маршала возглавил заговор против царицы Армиры и был казнен. Отец же, оказавшийся под подозрением, позже был освобожден, но попал в опалу. Скорбя по сыну, маршал Тагели еще больше мучился от вынужденного безделья и невозможности заниматься главным делом жизни. Он вымолил у Армиры прощение, публично признав ее справедливость и законность казни собственного сына. Царица вернула Тагели прежний пост и более десятилетия, казалось, между нею и маршалом царила полная идиллия.
Так было, пока Тагели не предложили предать Армиру, соблазнив местью и высоким постом при новом правлении. Ведя тайные переговоры Айшел заверил союзника, что намеревается посадить на трон царевну Ириану, обвенчав ее с собственным сыном. Впрочем, в этом он не врал. Разве что умолчал о том, что Ириана и Кайлир будут лишь наместниками при его, Айшела, императорском правлении. И он всерьез намеревался наградить Тагели и дать ему пост верховного маршала Латирэ. Одним словом, переговоры увенчались успехом к взаимному удовольствию обеих сторон.
