— Должен? — ядовито поинтересовался Нейри. — И почему же? На каких основаниях я должен помиловать убийцу короля. Лишь потому что она — женщина и одна из первых дам в королевстве? Но именно эти обстоятельства, казалось, должны препятствовать самой мысли о подобном деянии…
— Вы правы, Алдора Таскилл — женщина, — в голосе герцога звучала почти лихорадочная горячность. — И она — мать! Мать, которой я буду гордиться до последнего вздоха. Мать, взявшая в руки меч возмездия в призрачной надежде спасти сыновей от кары и оставить их руки чистыми от крови законного правителя. О, мама, — простонал он, пряча лицо в ладонях, — зачем ты это сделала?!
— Вот именно — зачем? — Нейри старался казаться безжалостным, хотя не мог оставаться равнодушным к душевной муке, сквозящей в словах и жестах Рейлора. — Зачем ваша мать подняла руку на законного короля?
— Она не должна была! Это должен был сделать я. Я и мысли не допускал, что мать способна на такое. До последнего не догадывался, что она задумала.
— Вы все это задумали. Вчетвером. Даже если ваша мать не нанесла бы удар своей рукой, это не снимает с нее ответственность за участие в заговоре. Ни с кого из вас, включая вашего младшего брата.
При упоминании Лана герцог побледнел еще сильнее, хотя казалось, что это невозможно.
— Это ведь заговор, — продолжал Нейри. — Вы отдаете себе в этом отчет?
— Безусловно, — лицо Таскилла обратилось в камень. — Я не горжусь тем, что нам пришлось сделать, но это был наш долг. Мы не видели иного способа спасти Элар от правления мерзавца.
— Думайте, о ком говорите! — взорвался Нейри, хотя в глубине души был полностью согласен с характеристикой, данной Йеланду.
— Я уже давно все обдумал. И принял решение, за которое готов нести кару. Вы имеете полное право казнить меня, если сочтете это правильным. Но не трогайте мать и брата!
— Я трону всех, кого сочту нужным, — ему было почти больно произносить эти слова. — Вы задумали и осуществили убийство короля!
— А вы, ваше величество, не считаете нашего бывшего короля мерзавцем? Ваша душа совсем не болела за страну? Вы не думали о том, чтоб что-то изменить? Не пытались?
Каждое слово било наотмашь, словно пощечина.
— Думал, — глухо отозвался Нейри, — но не пытался. То есть, я пытался — спорил, убеждал. А что я еще мог сделать? Схватиться, подобно вам, за кинжал и вонзить его в сердце брата?
— Да уж, в сердце брата — это, пожалуй, слишком. Но нас-то родственные чувства не связывали.
— А верноподданнические?
— Верность бывает разная, — отрезал Таскилл. — Есть верность королю, а есть верность стране. И когда они входят в противоречие нужно выбирать страну. Не согласны?
Что он может ответить? Что не согласен? Это будет ложь. Что согласен? Но тогда за что же карать тех, кто выполнил свой долг?
— Мой брат бездарно правил страной, — наконец выговорил он. — И я, по сути, ему не препятствовал. Но он был не первым и не последним никчемным правителем. Что же, всех за это убивать?
— Бездарное правление можно потерпеть. И мы терпели. Но Фьерра…
Страшное слово. Нейри проклинал себя за то, что не смог воспрепятствовать кровавому безумию брата. Изгой побери все это! Рейлор прав! За одну Фьерру Йеланд заслуживал, самое меньшее, свержения. Но как свергнуть законного короля? На это нужны колоссальные силы и годы подготовки. Годы, за которые он может превратить страну в руины. А что сделал он — наследный принц? Молча смотрел, ненавидел, проклинал. Какой в этом толк? Как это могло помочь Элару? А Таскиллы с Линсаром решились рискнуть своим благополучием, жизнью и честью ради страны. И какую же благодарность они за это получат? Темницу и плаху?
— Фьерра… — эхом отозвался Нейри, уже не скрывая боли. — Я понимаю вас, эн Таскилл. Понимаю мотивы, двигавшие вами.
— Но вы знаете не все, — перебил Рейлор. — Если бы вам довелось услышать рассказ Лотэссы, вы взглянули бы на короля другими глазами, хоть он и брат вам.
— Рассказ Лотэссы? — упоминание любимого имени взволновало Нейри. — Она говорила с вами? Разве она не в Дайрии?
— В Дайрии. Но до того, как отправиться туда, она поведала брату много интересного о Йеланде Ильде. И, будем честны, даже не устрой он истребление во Фьерре, мы все равно считали своим долгом лишить его жизни.
— Расскажите об этом мне, — потребовал Нейри.
— Я бы рассказал, да вы все равно не поверите, — усмешка на лице Рейлора странно сочеталась с безысходностью.
— Но вы же поверили, — запальчиво возразил он.
— Я поверил потому, что люблю Тэсс, — Таскилл взглянул на Нейри, словно бросая вызов. — Я знаю ее с детства, и скорее поверю, что мир сошел с ума, чем в то, что Тэсса стала бы врать Эдану или мне.
