— Я могу отомстить, — прошептал Дэймор, склоняясь к ее уху.
Лотэсса, вмиг позабыв о нарочитой неприязни, обернулась и изумленно уставилась на него фиалковыми глазами.
— С чего бы тебе вступаться за меня? Мы — не друзья.
— Интересно, — протянул Странник, отпуская девушку. — Вот Ильд так и не сумел осознать эту нехитрую истину. Выходит, несмотря на юность, ты умнее своего короля и воздыхателя. Впрочем, несложно быть умнее Йеланда Ильда.
— Это уж точно, — пробормотала в ответ Лотэсса.
— Ну так что, назовешь имя своего обидчика? — Дэймор вернулся к занимавшему его вопросу.
— Я подумаю, — она смотрела колючим, недоверчивым взглядом, но в голосе слышалось сомнение.
— Похоже, тебе пришлось несладко, — вкрадчиво продолжал он, — раз ты готова натравить на него страшного Изгоя.
— Я бы и на тебя натравила, — хмыкнула она в ответ, — не будь ты сам Изгоем.
Дэймор расхохотался.
— Маленькая дерзкая смертная! И как оба короля терпели твой язык и несносный характер? Хотя с Малтэйром ты была покладистой и кроткой.
Стоило упомянуть дайрийского короля, как на подвижном лице девушки тут же отразилось страдание.
— Верни меня к нему, пожалуйста! — она трогательно протянула к Страннику руки, отпустив злополучную порванную сорочку, которая тут же предательски сползла.
— Нет, так не годится, — Дэймор укоризненно покачал головой.
— Что не годится?
— Твоя одежда, разумеется. А ты о чем подумала? — он насмешливо прищурился, догадываясь, что девушку сейчас занимают совсем иные вещи. — У тебя красивые плечи и… все остальное, но это рванье напрочь портит впечатление. Тебя стоит немедленно переодеть.
— Что?! — Лотэсса отшатнулась, вжавшись в обсидиановую скалу за спиной. — Не трогай меня!
— Очень мне нужно тебя трогать, — он пожал плечами. — Обойдемся без этого.
Страннику достаточно было лишь пожелать и создать мысленный образ перед глазами, чтобы вместо рваного грязного шелка и кружев, девушка оказалась одета в белое платье из летящей ткани. Такие платья, без рукавов, оставляющие открытыми руки и ноги до колен, на Анборейе вышли из моды много веков назад. Но Дэймору изящная простота далекого прошлого нравилась куда больше нынешних вычурных нарядов. Тем более, фигурка Лотэссы и весь ее образ идеально сочетались с новой одеждой.
— Вот так гораздо лучше, — удовлетворенно заметил Дэймор. — Ты больше не похожа на оборванку.
— Зато теперь я похожа на… на… — она то ли не могла подобрать сравнение, то ли не решалась огласить его.
— И на кого же?
— Неважно, — Лотэсса внезапно изменилась. Не только выражение лица, но будто все ее настроение и направление мыслей стало иным. — Значит, это и есть твой мир? — она обвела рукой вокруг.
— Да, — он снисходительно улыбнулся.
— Что ж, — она словно искала нужные слова. — Здесь… красиво.
— Ты находишь?
У Дэймора были основания не доверять похвалам своей то ли гостьи, то ли пленницы. Во-первых, он чувствовал фальшь. Она слышалась даже в голосе, не говоря уже об эмоциях, которые Странник считывал без малейшего труда. Во-вторых, его отношение к собственному миру было неоднозначным. С одной стороны, он гордился своим творением, с другой — понимал, до какой степени его мир является подделкой.
— Ну, да, — неумело соврала девушка.
Избегая его пристального взгляда, она присела и запустила руку в траву, пестревшую яркими цветами. Сорвала парочку анемонов, с нежностью провела пальцами по лепесткам, поднесла к лицу. Дэймор с интересом и затаенной горечью следил за тем, как меняется ее лицо: как вопросительное выражение уступает место сомнению, а сомнение сменяется изумлением.
— Они не живые?!
— Не живые, — глухо ответил он. — Как и все остальное здесь, кроме меня и тебя.
— Значит, это не настоящий мир?
— Не настоящий, — признал Дэймор. Глупо спорить с очевидным. — Это, по сути, и не мир вовсе. Скорее, мой дом.
— И все-таки здесь красиво, — заявила девушка миролюбивым тоном, которому он ни капельки не верил. — Цветы совсем как живые. И трава. Из чего ты их создал? Из драгоценных камней?
— Да, — бросил он со злостью. — Здесь только камни и ничего больше. Ужасно, правда? Можешь не утруждать себя притворным щебетанием. Будто я не чувствую, что это место пугает тебя.
— А Маритэ? Каково ей было здесь? Ты ведь держал ее в своем мире, верно?
— Верно.
Он шагнул к Лотэссе, вырвал из ее руки цветы и без жалости растер их между пальцами. Увы, камни нельзя убить. Они лишь раскрошились разноцветной драгоценной пыльцой. Никакого удовольствия.
— Я похитил Маритэ, забрал ее сюда. И она, подобно тебе, притворялась, что ей нравится это место. Притворялась так хорошо, что я поверил. Впрочем, речь не о том. Мне интересно, откуда ты так много знаешь о Маритэ и обо мне. Я еще понимаю, Йеланд принялся копошиться в древних рукописях, чтоб разузнать обо мне побольше. Но ты? Девушка, почти ребенок. С чего бы тебе интересоваться мертвой религией далекого прошлого?
— Мертвой? — ехидно осведомилась Лотэсса. — Не очень-то ты похож на мертвого Изгоя.
