— А ты бы хотела, чтобы я был мертв, не так ли? — Дэймор сделал еще шаг вперед, и девушке пришлось прижаться к скале. — Вас всех устраивало мое заключение в небытие. Вся Анборейя нарадоваться не могла на «подвиг» Хранителей.
— Ты сам сказал, что люди давно считают те давние дела легендами. С чего бы им радоваться твоему небытию, если они вообще в тебя не верят?
— Но ты-то веришь, хотя по идее не должна, — Странник уперся ладонями в камень справа и слева от ее головы. — Что ты знаешь обо мне, Лотэсса Линсар?
Потоки исходившего от нее страха были почти осязаемыми. Он с удовольствием потянул одну нить, затем другую. Не самый сильный страх, скорее смятенное беспокойство, зато близость источника кружит голову.
— Я действительно неплохо знаю историю забытой веры Анборейи, — невольно отдав страх Дэймору, Лотэсса стала уверенней. — Так вышло, что я была знакома со жрицей Храма Маритэ. Жрицы — единственные, кто не просто верит в истинность Странников, но и помнит, какую роль они сыграли в истории Анборейи. Не думаю, что Йеланд смог вытянуть из своих книг больше знаний, чем я подчерпнула, общаясь с Нармин.
— Жрицы, значит, — он рассмеялся и убрал руки от лица девушки. — Надо же, этот курятник в горах действительно все еще стоит. Надо будет нанести им визит.
Он предпочел умолчать о том, что уже дважды являлся в облике змея к Храму Маритэ, но оба раза не смог преодолеть защиты, наложенной некогда Богиней на обитель своих служительниц. Что ж, пройдет не так много времени и ему достанет сил разрушить чары, много веков берегущие Храм. Вот тогда-то он вволю повеселится, мучая дурочек, упрямо хранящих верность Маритэ.
— Зачем? — Лотэсса вновь исполнилась страха, и на этот раз, похоже, боялась не за себя.
— Что — зачем? — усмехнулся он.
— Зачем тебе Храм и жрицы? Зачем тебе вообще все это? Наш мир. Почему бы тебе просто не оставить нас в покое? Какой смысл, какая радость тебе в разрушении Анборейи?
— Радость — огромная и неизъяснимая, — он хищно прищурился, подумывая для пущего эффекта обернуться змеем. — А смысл и того больше. Но вот откуда ты, маленькая смертная, знаешь о моих планах? Я ведь даже Йеланду не говорил о них. По крайней мере, напрямую. Или скажешь, что и это жрицы напели? Можешь не трудиться врать. Они не знают, что я вернулся. Никто не знает, кроме Йеланда. А вот ты, похоже, даже не особо удивилась, увидев меня. Что ответишь на это, сладенькая? Советую говорить правду. Не стоит меня злить, тебе не понравятся последствия.
— Догадываюсь, — Лотэсса старалась бодриться, но расширенные от ужаса глаза выдавали страх не хуже потоков, кружащихся вихрем вокруг нее. — Я помню, каков ты, когда не в духе.
— Это вряд ли, — он ухмыльнулся. — Во время нашей первой встречи я вовсе не был зол, просто забавлялся. Представь, что будет, если ты дашь мне настоящий повод для гнева.
Внезапно Дэймор ощутил зов Йеланда. Совсем не вовремя Ильд решил воззвать к нему. Сейчас Странника куда больше занимала Лотэсса. Ну что же, он заставит Ильда горько пожалеть о злоупотреблении властью кольца.
— Знаешь, маленькая, мне придется тебя оставить ненадолго. Но мы обязательно вернемся к нашей занимательной беседе. А чтоб ты в мое отсутствие не натворила глупостей и поразмыслила над своим поведением…
Он не стал договаривать, лишь отдал пару мысленных приказов. Девушка очень удачно стояла возле скалы. Оставалось всего-то рвануть ее руки вверх и в стороны, а затем железными браслетами приковать запястья к обсидиану. Лотэсса рванулась и тут же застонала от боли, попыталась повернуть голову, но лишь оцарапалась об острые камни.
— Ужасно не хочется оставлять тебя в такой момент, — Дэймор говорил совершенно искренне, — но, увы, нужно. Дождись меня, сладенькая!
Как же больно! Безумно, невыносимо, нечеловечески. Где же проклятый Изгой? Нашел время его помучить! Еще немного, и мучить будет некого. Неужели так и не придет? Выходит Йеланд зря выгнал лекарей, рассчитывая на помощь Странника? Те ни в какую не соглашались оставить его величество в столь опасном положении, но королю чудом удалось настоять на своем. И как им потом объяснить внезапное исцеление? Хотя какая разница? Только бы выжить, а уж с мелочами он как-нибудь разберется. Скорее всего, чудесное возвращение к жизни только придаст ему благоговения в глазах подданных. Но это будет потом, когда безжалостная боль перестанет выворачивать внутренности наизнанку.
Каждое движение причиняло неимоверную муку. Король пытался придать телу положение, способное хоть немного облегчить страдания, но не находил его. Только зря сбивал простыни, пропитавшиеся потом и кровью, просочившейся из-под повязок. Привычный красный цвет балдахина казался теперь зловещим, тяжелый алый бархат, хоть и не прикасался к телу, словно давил на него, причиняя дополнительные мучения.
Отчаявшись, Йеланд был уже готов кликнуть обратно врачей, когда наконец появился Изгой.
— Чего тебе опять? — недовольно вопросил он. — И тебе не кажется, что непочтительно принимать меня в спальне?
— А ты не видишь, что я умираю?! — с горечью отозвался Йеланд.
