— Мне плевать. Люди почитали ее благостной и доброй. Она черпала силу из любви. Но жестокость вашей светлой богини превзошла даже мою. Впрочем, все давно в прошлом. Даже воспоминания, терзавшие меня первые века небытия потускнели и больше не причиняют боли. Не надо жалеть меня, цветочек.
— Да я вовсе не жалею! — вспыхнула она.
Дэймор усмехнулся, удержавшись от очередного напоминания о том, что все ее эмоции для него — открытая книга. Он задумчиво улыбнулся, осознавая, что сострадание девушки ему приятно. Странник и сам не знал, отчего для него имеют значение чувства какой-то смертной девчонки. И все же, вместо того, чтоб разозлиться на Лотэссу за упоминание Маритэ, он взглянул на нее с теплотой.
— Надо тебя накормить, моя маленькая. Чего ты хочешь?
Лотэсса задумалась, должно быть, перебирая в уме любимые блюда.
— Можно пирог с сыром и орехами? И засахаренные сливы. А еще вафли с малиной…
— Этак мне придется похитить для тебя дворцового повара, — расхохотался Дэймор. — Я могу создать еду, но изучать рецепты твоих любимых блюд — это уже чересчур. Придется поумерить желания, принцесса.
Перед девушкой появились хлеб, сыр, фрукты и легкое ягодное вино. Блюда и бокалы он создал из привычного материала — драгоценных камней.
— Прям как у тегнари, — девушка вертела в руках сапфировый кубок.
— Ты про этих глупых выскочек, возомнивших себя вершиной творения? До моего заточения, в мире не было никаких тегнари. Постой! — он рывком поднял девушку с земли и схватил за плечи, нависая над ней. — Откуда ты знаешь про тегнари? Насколько я успел изучить этих странных созданий, они берегут свои тайны и не жалуют гостей. Только не говори, что это опять твоя знакомая ведьма.
— Моя ведьма была у них, — Лотэсса смотрела Дэймору в глаза, не опуская взгляд. — Она с Шургата, а тегнари ради забавы обучают шургатских колдунов искусству приручения теней.
— А ведь ты опять говоришь правду, — с удивлением отметил он. — Ладно, ешь, а позже расскажешь мне поподробнее о своей ведьме и тегнари. Не так уж хорошо я успел изучить мир, изрядно изменившийся за время моего отсутствия.
Дэймор чувствовал страх и замешательство Лотэссы, но при этом знал, что она не солгала. Должно быть, он слишком сильно запугал ее. Настолько сильно, чтоб трепетать при каждой вспышке его гнева, но недостаточно сильно, чтоб сдерживать свой дерзкий язычок.
Утолив голод, девушка поднялась, небрежным жестом отряхивая крошки с одежды.
— Я могу пройтись?
— Если хочешь, — он пожал плечами. — В любом случае, ты здесь не заблудишься.
Лотэсса направилась прочь, временами оглядываясь и бросая на Странника недоверчивые взгляды. Он же любовался изяществом и грациозностью ее движений. Отчего же ему так нравится эта девочка? Что в ней особенного, если не считать редкой для людей красоты? Ни величия, ни мудрости, ни силы духа. И все-таки есть в ней что-то завораживающее, недаром Лотэсса стала причиной раздора между двумя потомками Дренлелора.
Отпуская девушку бродить одну, Дэймор ничуть не переживал о ней. Никаких опасностей ее не ожидало. Даже толком заблудиться здесь вряд ли получится. Как ни унизительно это признавать, но его «мир» таков лишь по названию. Все его пространство уместилось бы на небольшом острове. Но ничего, скоро все станет иначе.
Лотэссы не было довольно долго и Странник понял, что скучает по ней. Он пожелал оказаться рядом с девушкой, оставаясь при этом невидимым. Было интересно понаблюдать, чем она занимается избавившись от его надзора.
Лотэсса сидела посреди цветущего луга с охапкой цветов на коленях и плела венок. Нежные пальчики искусно сплетали тончайшие изумрудные стебли, создавая живое из мертвого. Дэймор залюбовался ею. Создав подобие мира много веков назад, Странник никогда не воспринимал его иначе чем картину, на которую приятно смотреть. Пейзажи, что могли бы показаться прекрасными случайному гостю, хозяину виделись не более чем фоном, театральной декорацией. Лишь однажды его мир ожил, когда здесь была Маритэ. И вот теперь смертная девочка, которую он к себе затащил, отчего-то воскресила в его душе воспоминания тех далеких дней. Дэймор дивился себе, продолжая завороженно наблюдать за ловкими движениями ее рук, выбирающих очередной цветок из охапки и прилаживающий к наполовину сплетенному венку.
Лотэсса ничуть не напоминала Маритэ. Ни внешностью, ни уж тем более характером. Не исключено, что именно этим она и привлекала Дэймора. Все, что касалось Маритэ было отравлено ненавистью и болью. Ненависть он бережно хранил в душе, не давая ей ослабнуть, а вот от боли предпочел бы избавиться. Пусть она притупилась, и уже не раздирала мучительно разум и сердце, зато, похоже, не собиралась его покидать. А эта смертная, этот яркий и нежный цветок, самим своим присутствием словно бы вытравляла извечное страдание, с которым Странник успел сжиться за века небытия.
— Красиво, — он легко коснулся плеча девушки.
Та отшатнулась и вскрикнула, уронив незаконченный венок. Цветы посыпались с колен. Дэймор довольно рассмеялся и стал видимым.
— Изгой тебя побери! — с чувством выругалась Лотэсса.
