— О, ваше величество, — она присела в реверансе, кокетливо поглядывая на него из-под ресниц. — Я спешила вас встретить, но вы меня не дождались. Интересно, если бы мы не столкнулись, вы бы прошли до самой спальни? — Мирис подарила ему лукавую и призывную улыбку.
— Следите за языком, эна Винелл, — король поморщился. — Я пришел в такой час, рассчитывая застать вас не в постели.
— Моя постель ждет вас в любой час, — она гнула свое, даже понимая, что сейчас Валтор явно не настроен на романтику.
— Хватит! — и тон его, и взгляд напугали женщину. — Избавьте меня от напоминаний, каким дураком я был, связавшись с вами.
— Как будет угодно вашему величеству, — пробормотала она. — Но что случилось? Чем я заслужила вашу немилость? — Мирис, по большей части прекрасно владеющая лицом, позволила глазам наполниться слезами.
— Лицемерием. Подлостью. Жестокостью, — Валтор словно отрезал каждое слово ножом. — Мне продолжать?
— Как вы можете говорить обо мне такое?! — и хотя удивление звучало вполне искренне, в глубине души закопошился черный червячок страха.
— Как вы смели клеветать на энью Линсар?
Проклятая девчонка! Значит все из-за нее. Неужели Валтор разузнал о ее разговоре с Табрэ? Похоже, на то. Но если Табрэ понял ее слова правильно и разобрался с мерзкой эларкой… Светлые богини, только не это! Король не простит ей подстрекательства. Надо заставить его поверить, что она не при чем.
— Не понимаю, о чем вы, — пробормотала Мирис. — Если вы имеете в виду тот наш разговор на посольском приеме, так я всего лишь высказала свое мнение, между прочим, очевидное для многих.
— Не прикидывайтесь невинной дурочкой, эна Винелл. Вы, конечно, не умны, но и не настолько глупы.
Сердце Мирис сжалось от боли. Каждым словом король хлестал ее, будто пощечиной. Обида и жалость к себе захлестнули женщину, вытеснив даже страх.
— Как вы можете так ранить меня, после всего, что между нами было? — с неподдельной болью воскликнула она.
— А что между нами было? — зеленые глаза сузились, буравя ее злым холодным взглядом. — Разве я хоть раз, словом или делом, дал вам понять, что вы что-то для меня значите?
— Словом — нет, но делом… — она прямо и дерзко взглянула королю в глаза. — Вы делили со мной постель, а это что-то да значит.
— Ничего это не значит, — он жестоко усмехнулся. — Ничего, кроме того, что вы, подобно вашим предшественницам, вешались мне на шею, а я позволял вам это. И чтоб окончательно развеять ваши иллюзии скажу, что в любовницы я специально выбирал дам, не имеющих в моих глазах иных достоинств, кроме внешности. Не желая привязываться, я приближал к себе лишь заурядных женщин. Однако ни одна из моих прежних фавориток не заслужила той ненависти и презрения, какие я испытываю к вам. Можете порадоваться своей исключительности, эна Винелл. Вы — не просто пустышка, вы — злобная, бездушная тварь.
— Как вы можете! — Мирис была в ужасе. — Вы никогда раньше не позволяли себе так говорить с женщинами.
— И не позволю. Но вы — не женщина. Женщина не обрекла бы себе подобную на участь, которую вы уготовили энье Линсар. Подстрекать мужчину на то, чтоб он надругался над невинной девушкой — для этого надо быть лишенным всякой человечности.
— Это ложь! — порывисто воскликнула она. — Как вы могли поверить столь грязной клевете?! Я никогда такого не говорила!
— Догадываюсь, что слова вы подобрали другие, однако, суть подстрекательства от этого не меняется. Призывая Табрэ к мести, что еще вы могли иметь в виду?
— Уж точно не насилие!
Мирис почти верила сама себе. В конце концов, она действительно ничего не советовала Табрэ прямо. И пусть в глубине души она жаждала унижения надменной эларки, но в то же время не давала себе труда задуматься, как именно это произойдет. И если даже она и хотела, чтоб девчонку обесчестили, то уж точно не представляла это действие в деталях.
— Думаю, вы лжете.
После слов короля душа женщины наполнилась ужасом. Вряд ли маркиза Винелл могла бы разобраться — это ужас от содеянного или от страха расплаты. Поняв, что Валтор все знает, она впервые взглянула на свой поступок со стороны. И содрогнулась от того, как это должно выглядеть в его глазах. Король всегда был рыцарем. И если уж он опустился до грязных ругательств, значит гнев его беспределен. А это может значить только одно — Табрэ-таки прислушался к ее словам и осуществил задуманное. Мирис ощутила головокружение и поняла, что вот-вот потеряет сознание. В другое время, она бы не преминула этим воспользоваться и упасть королю на руки, но сейчас постаралась удержаться.
— Энья Линсар, — едва слышно пролепетала она. — Что с ней?
Король сделал шаг к женщине и схватил ее за плечи, пристально всматриваясь в лицо.
— А вы как думаете?
— Неужели, ее … она… — Мирис не могла выговорить страшных слов, впервые во всей полноте ощущая, что натворила.
— Хотите знать, осуществился ли ваш черный замысел? Нет. Но не потому, что Табрэ оказался благороднее вас, а потому, что девушке повезло.
— Хвала богиням! — она выдохнула с искренним облегчением.
