— Должно быть, здесь все немного сложнее твоего понимания, моя маленькая смертная, — ехидно заметил Дэймор. — Странников не то, чтобы каждый день отправляют в небытие, а потому никто не успел хорошенько изучить следствия и побочные эффекты развоплощения. Не стану спорить, любовь — свойство души и разума. По крайней мере у Странников. У людей-то она чаще рождается из плотских желаний. Я не о тебе, цветочек. Ну так вот. Лишившись себя самого, сложно сохранить целостность души и разума. Я, признаться, не знаю или не помню, сколько раз сходил с ума и забывал себя. А затем вновь собирал сознание по кусочкам. Хочется верить, что личность моя осталась неизменной, но вот приобретенная и оплаченная столь непомерной ценой любовь перестала быть частью моего существа. Иного объяснения у меня нет, но это я считаю верным. Ведь противоестественно пронести через тысячелетие мучений любовь к собственному убийце.
— И впрямь жутко, — пробормотала Лотэсса. — Но я все равно не верю, что ты излечился от любви к Маритэ.
— Не веришь? — Изгой хищно усмехнулся. — Ну, а ты сама, цветочек, ты-то, конечно, собираешься любить своего короля вечно?
— Люди не живут вечно, но я буду любить Валтора, пока дышу.
— Я и не сомневался. Но любила бы ты так же сильно, если бы твой Валтор заточил тебя на всю жизнь в темницу, предварительно отрубив руки, ноги и выколов глаза? Ты в ужасе от нарисованной картины, моя маленькая? Поверь, поступи король с тобой подобным образом, это все равно было бы милосерднее чем то, что сотворили со мной. Но оставим меня. Сохранила бы ты в душе любовь к своему палачу?
— Валтор никогда не поступил бы так! — запальчиво воскликнула Тэсса, прогоняя призраки страшных видений.
— О да! Именно так я думал о Маритэ. Когда-то она и мне представлялась доброй, светлой и мудрой. Неудивительно, что первые годы моего заточения, кроме прочих мук, я терзался непониманием. Разум — единственное, что от меня осталось — отвергал неоспоримую истину, не в силах поверить, что светлое сердце любимой оказалось чернее извечной тьмы. Жестокость Маритэ выходила за грани моего понимания…
— Тебе ли рассуждать о чужой жестокости, — не выдержала Тэсс. — Посмотри на себя! Тебя послушать, так Маритэ — исчадие зла, а ты — невинная жертва. Но ведь ты — Изгой! Не ты ли упиваешься планами уничтожения целого мира?
— Я лишь мщу, — возразил Дэймор. — Как и ты бы захотела отомстить на моем месте. Разница между нами только в том, что у меня есть реальная возможность осуществить свою месть. Спасибо покойному дурачку Йеланду, что вернул меня к жизни. И как удачно, что божественная Созидательница давно уже сидит взаперти, не в силах влиять на судьбу своего любимого мирка. Ее время кончилось, мое — только начинается. В кои-то веки сила и справедливость на одной стороне. Так что не спеши винить меня в жестокости, сердце мое. Ты должна понимать, что каждая смерть и каждая слезинка, пролитая на Анборейе на совести Маритэ.
Лотэсса тяжело вздохнула. Как можно переубедить Странника, горящего не просто безумной злобой, а жаждой мести, которую он почитает священной? Тэсс, конечно, не собиралась сдаваться, но сама битва представлялась еще более безнадежной, чем раньше.
— Вот так-то, цветочек, — Изгой склонился к ней и приподнял лицо за подбородок. — Молчишь? Наконец-то тебе нечего возразить. Похоже, ты начинаешь меня понимать.
— Понимать — не значит соглашаться, — тихо проговорила она.
— Можно подумать, я нуждаюсь в твоем согласии, маленькая смертная, — хмыкнул Изгой.
— Ты рассказал, почему хочешь уничтожить мой мир, но не ответил на вопрос, зачем тебе это.
— Расскажу позже. Сейчас мне нужно посетить ту самую Анборейю, о судьбе которой мы толкуем. Придется повременить с разговорами. Принести тебе что-нибудь из родного мира? Живых цветов? Пирогов с абрикосами?
— Возьми меня с собой!
— Размечталась! — засмеялся он. — Нет уж, придется тебе остаться здесь. Побудешь хозяйкой моего мира, пока я хозяйничаю в твоем.
Элвир был охвачен предвкушением долгожданной встречи с другом. Неудивительно, если учитывать что они расстались с Валтором почти месяц назад. Из-за карантина, Элвир не имел возможности даже письмом известить короля о своей судьбе. Валтор, должно быть, уже извелся ожидая вестей. К счастью, сегодня его ожиданию и тревогам можно положить конец.
К искренней радости примешивалось немного корысти. Элвир надеялся, что на радостях король даст окончательное и официальное согласие на его брак с Альвой. Кроме того, Торну просто не терпелось познакомить лучшего друга со своей любимой. Он был уверен, что узнав Альву, Валтор непременно полюбит ее. Да и сама Альва наверняка изменит мнение о дайрийском короле, к которому до сих пор, несмотря на все усилия Элвира, питает холодное недоверие.
