— Выходит, не так уж мало исключений. Добавь к ним Ольвэ и Крейна.
— Вряд ли Ольвэ и Крейн любили Маритэ.
— Ты считаешь, они притворялись? — недоверчиво спросила Тэсса. — Но зачем им это? Неужели ради фальшивых чувств они готовы были пожертвовать миром, давшим им приют?
— Не совсем так, цветочек, — Изгой продолжал накручивать ее пряди на палец. — Они вполне искренне пытались завоевать Маритэ, не давая при этом восхищению перерасти в любовь.
— Но разве такое возможно? Разве человек может повелевать любовью?
Лотэсса вспомнила себя и Валтора. Как долго и упорно она пряталась за ненависть, но любовь оказалась сильнее. И все, что она могла противопоставить этим чувствам — упорная ложь самой себе. Но не замечать любовь — совсем не то же самое, что управлять ею.
— Не знаю насчет людей, — задумчиво протянул Дэймор. — Но Странники могут приказывать сердцу. До определенного момента. Мы властны решать, полюбить или нет. Но если дадим любви свободу, обратной дороги нет. А потому далеко не каждое увлечение перерастает в любовь. Как правило, волю истинным чувствам Странники дают, лишь убедившись в их разделенности. Но я был дураком, — горько усмехнулся он, — позволив себе полюбить Маритэ без всяких доказательств ответного чувства. Глупец, я и мысли не мог допустить, что хоть что-то под этими звездами сложится не так, как я хочу.
— О да, — Тэсса не могла не съязвить. — Самоуверенности тебе не занимать.
— Как и большинству из нас, — парировал Изгой. — Если даже люди, у которых нет оснований, верят в себя, то уж Странники и подавно.
— Но ты сам сказал, что Ольвэ и Крейн были осторожнее.
— Это оттого, что у них подлые двуличные натуры. Чего можно ожидать от тех, кого питают зависть и ревность?
— Ну, конечно, — усмехнулась Тэсса. — Зато ты прямо воплощение света. Тебя, если не ошибаюсь, питают ненависть и страх.
— Поязви у меня еще, — проворчал в ответ Дэймор.
— Послушай, — теперь она говорила серьезно, с трудом сдерживая волнение. — А ты уверен, что Маритэ не любила тебя?
— Ты издеваешься? — теперь он склонился так, чтоб видеть лицо Тэсс. — Она отвергла меня, предала и, не имея возможности убить, обрекла на муки, худшие, чем смерть. И ты, полагаешь, что такое можно сотворить с тем, кого любишь?
— Да, — Лотэсса смело посмотрела ему в глаза. — Ты же, любя, стал разрушать мир Маритэ, нарочно выбрав способ, которым можно причинить ей наибольшие страдания. А она лишь защищалась. То, что Хранители сделали с тобой было жестоко, но у них не было иного способа защитить Анборейю. И пусть они выиграли эту войну, но именно ты положил ей начало.
— Не я, а Маритэ, — в голосе Изгоя послышались опасные нотки. — Разве стал бы я вредить Анборейе, если бы она приняла мою любовь?
— А если она не стала ее принимать как раз из опасений, что разногласия между Хранителями причинят зло ее миру? — Лотэсса говорила запальчиво, внутри кипя от возмущения, хоть и понимала, что открытое противостояние С Изгоем может ей дорого стоить.
— Много ты понимаешь, — против ожиданий в голосе Дэймора прозвучал не гнев, а усталость. — Не лезла бы ты, девочка, в дела Странников.
— А что мне еще остается, — Тэсс пожала плечами, — раз уж Странник притащил меня сюда, да еще и удостоил беседы.
— На беседу ты сама напросилась, — напомнил он. — Но вместо того, чтоб смиренно выслушать ответы на свои вопросы, все время перебиваешь и умничаешь.
— Ты предпочел бы, чтоб я слушала молча?
— Пожалуй, нет, — немного подумав, отозвался Изгой. — Можешь говорить. Какой смысл в собеседнике, если он все время молчит? Только будь добра, постарайся не выносить суждений о вещах, в которых ничего не смыслишь.
Тэссу так и подмывало рассказать, что кое в чем она смыслит получше него самого. И пусть она действительно не разбирается в тонкостях сложных отношений Странников, зато удостоилась откровений Маритэ. Если Изгой узнает о ее похождениях, то он или убьет ее за сам факт дружбы с ненавистной ему богиней, или будет мучить до тех пор, пока не выведает подробности. А потом все равно убьет, только более изощренно и жестоко. И будет даже по-своему прав, учитывая, что она помогла Маритэ повернуть время вспять, чтоб вновь погрузить его в небытие.
Хорошо, что Дэймор не догадывается о ее осведомленности. Иначе бы он не был так спокоен. Лотэсса чуть повернула голову, чтоб украдкой глянуть на Странника. Тот же задумчиво смотрел вдаль, казалось позабыв о собеседнице, хоть и продолжая удерживать ее.
