Макар взял в руки кнут и концом рукоятки вынудил меня приподнять подбородок. С каждым разом я проникалась к нему все больше, окуналась в его власть все охотнее, ощущая как внутреннее сопротивление слабеет. Спокойная строгость в его глазах гипнотизировала, заставляя меня течь всякий раз.
– За что я собираюсь наказать тебя, девочка?
– За то, что кончила без разрешения. – Дурацкое правило, но что поделать.
– Еще за что?
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что еще натворила, но в голову больше ничего не приходило.
– В остальном я была хорошей девочкой, – улыбнулась я.
Губы Макара едва тронула улыбка, но уже в следующую секунду на лице отразилась все та же суровость.
– Подумай хорошенько.
– Я уже подумала. Я не знаю, что еще сделала не так, – с легким раздражением произнесла я. Хотелось поскорее перейти к делу, а не вести эти пространные разговоры. Может после наказания он меня наконец трахнет. Во всяком случае, я очень на это рассчитывала.
– Ты все время забываешь об уважительном ко мне обращении. Это меня не устраивает.
Я сжала губы. Я понимала, о чем он говорит, но называть Макара Хозяином мне было так же тяжело, как и вставать на колени. Я готова вынести миллион порок, но не готова произнести это слово. Только после его напоминания мне приходится себя заставлять говорить это. И каждый раз это было невероятно трудно. Как будто в этот момент я перестаю быть независимой, а я гордилась своей независимостью. Я свободный человек, не рабыня, у меня не может быть Хозяина. Хоть это и часть игры, но мне было тяжело пересилить себя. Подчиняться, опускаться на колени, говорить «Хозяин», все это требовало от меня колоссальных усилий, мне как будто приходилось ломать себя в эти моменты. Трудно подобным наслаждаться.
– Это не значит, что я тебя… вас не уважаю.
– Я понимаю, и все же, девочка, есть правила, которые я хочу, чтобы ты соблюдала.
Я кивнула.
– Я постараюсь.
– Постарайся. Мне нравится, когда ты послушная. А теперь иди ко мне, – Макар похлопал себя по бедру, – подготовлю тебя.
Я легла животом ему на колени, тут же расслабляясь. Макар огладил мои ягодицы своей большой ладонью, сильно сжал. Он вел себя со мной так, как будто я действительно принадлежу ему, трогал меня по-хозяйски и без стеснения. Моему телу это очень нравилось. Постепенно поглаживания переросли в удары. Макар шлепал меня, накрывая ладонью сразу всю ягодицу. Очень скоро кожа начала гореть, а я стонать. Если бы наказания были такими, я бы нарывалась на них каждый день, но я не испытывала иллюзий перед предстоящей поркой, помня, что где-то рядом лежит тот жуткий черный кнут. Макар просунул руку мне между ног, надавив ребром ладони на мокрые складки. Я слегка развела бедра, желая получить больше его прикосновений, но Макар убрал руку, не давая мне необходимого. Чертов эгоист.
– Ложись на журнальный столик. Колени на полу.
Приняв требуемую позу, я начала ждать, стараясь задушить в себе некстати возникшее волнение.
– Пятьдесят ударов на первый раз, Кира. Надеюсь, ты усвоишь этот урок. Мне бы не хотелось наказывать тебя постоянно. Считай, девочка.
Со свистящим звуком кнут рассек воздух и опустился на мои ягодицы.
– Один, – проговорила я и только потом почувствовала жгучую боль. – Твою мать! – Вырвалось из меня против воли.
– Я сейчас добавлю еще двадцать, – прозвучал суровый голос. – Держи себя в руках и чтобы больше подобного я от тебя не слышал. Это единственное предупреждение, дальше буду пороть за каждое слово.
Я сделала вдох сквозь сжатые зубы, затем медленный выдох, стараясь справиться с болью и негодованием, которое за секунду пробудил во мне Макар.
– Поняла меня, Кира?
– Ты запрещаешь мне материться? – На всякий случай уточнила я.
– В сессиях запрещаю. А теперь прояви уважение и ответь на мой вопрос.
Все эти запреты и ограничения очень раздражали меня. Отчасти еще и поэтому я не видела Тему для себя возможной, но все равно каким-то образом оказалась здесь и в какой-то степени старалась играть по ее правилам, не без труда, но старалась… почему-то.
– Я вас поняла, Хозяин.
– Продолжим.
Следующий удар оказался сильнее предыдущего. Я не ожидала, что это наказание будет настолько болезненным. Макар явно не собирался жалеть меня, а я не хотела показывать слабость и просить его остановиться. Это не в моем характере. Я собиралась выдержать это наказание до конца. Оно стало для меня противостоянием.
– Два…
Вопреки ожиданиям от этой порки я не получала ни капли наслаждения, только боль, много жгучей, похожей на ожоги боли. Я старалась не стонать, но не всегда получалось удержать в себе болезненные ощущения. Я оказалась не готова к тому, что приготовил для меня Макар. Глаза увлажнились, но я не позволяла себе плакать, продолжая стойко выносить наказание, которое воспринимала как вызов. Но удар за ударом я ощущала, как выстроенная мной стена снова разрушается, лишая меня защиты, обнажая мои эмоции, которые я не собиралась демонстрировать.
