За гранью приличий полностью

— Да. — Он ухмыльнулся и указал ей на ветхие шатры и тенты, выстроившиеся внизу по улице. — Первый урок. Никогда не плати сразу цену, которую просят. Иначе попросту разоришься.

Рынок. Это не было похоже на элитные магазины, где она покупала свою одежду. Площадь перед ними была заставлена палатками с одеждой. Яркие ткани свисали с веревок, нанизанных между стенами шатров, покачиваемые утренним легким ветерком. Еще больше одежды лежало на тележках, установленных перед палатками.

Ноэль поймала свое отражение в потускневшем зеркале и почти рассмеялась: такими огромными и по-детски восхищенными были ее глаза. Их выражение соответствовало чувству, бьющемуся в груди, легкое и возбужденное.

— Я могу… торговаться?

Звучало доисторически.

Джас усмехнулся.

— Достижение договоренности о цене называется торгом. А обмен — сделкой. Мы платим наличными.

Торг. Она сделала мысленную заметку и вернула его усмешку.

— Я плачу наличными. Моими собственными наличными. Это первое правило Лекс.

— Почему меня это не удивляет?

— Ты все еще можешь помочь мне выбрать что-нибудь для следующей вечеринки у Далласа.

Это было самое интимное, что Ноэль могла себе представить, и какая-то часть ее была готова к его отказу или пренебрежению.

Джас пошевелил рукой, обвивающей ее за талию, и его улыбка превратилась во что-то более темное. Многообещающее.

— Слишком долго ждать. Завтра вечером кое-что намечается. Можешь посмотреть, как я дерусь.

Она не могла сосредоточиться на его словах, когда его пальцы касались ее спины. Ноэль чувствовала себя крошечной в его руках. Бессильной, уязвимой — она знала, каково это, но еще никогда это состояние не возбуждало ее так сильно.

Она облизала губы — ей понравилось, как его взгляд следовал за ее языком.

— Что мне следует надеть?

Джас оглянулся, затем кивнул в сторону палатки, увешенной кожаными ремнями, перчатками и даже корсетами.

— Стюарт — лучший из всех.

Палатка Стюарта выглядела как гардеробная Лекс, хотя Ноэль заметила еще вчера, что многое из одежды Лекс была сделано специально для нее. Ни один из представленных дизайнов не был знаком, но один корсет привлек ее внимание. Гладкая эластичная кожа, шнуровка до середины спины и маленькие рукава, удерживаемые на месте скромными черными бантами. Смотрелось вызывающе и невинно одновременно, и Ноэль погладила черную кожу, представляя, как грудь будет смотреться в этой шнуровке. В клетке, на виду, но в ловушке, не имея возможности убежать.

Как и сейчас.

— Вот этот. Я хочу вот этот.

Мужчина за импровизированной стойкой прищурился.

— Это ручная работа. Не дешево.

— Я вижу, что тут работал мастер. — Она узнала этот взгляд. Брюки и блузка, которые Ноэль одолжила у Лекс, не смотрелись дорого. Она понимала, что присутствие Джаспера было единственным, что удерживало продавца от насмешек. — Ты делаешь одежду для Лекс, не так ли? Стиль очень похож.

Он крякнул в знак согласия, его взгляд устремился к Джасперу.

— Ты ее подруга, девочка?

— Мне бы хотелось так думать. Я одалживала ее одежду, но мне нужно купить кое-что свое.

— Мы сможем сторговаться, держу пари. Наличка или электронные?

В какой-то момент ее уверенность поколебалась. Ноэль могла притвориться опытным покупателем, но ее знания о стоимости одежды кончались за стенами Эдема. Она не знала значения денег и стоимости купюр, которые держала в руке. Мужчина смотрел на нее так, словно знал, что у нее нет денег, чтобы заплатить, и она должна была хоть что-то сказать:

— Наличные.

Джаспер положил руку ей на плечо.

— Это Ноэль. Она самая новая О’Кейн.

Стюарт откашлялся и кивнул.

— Да, хорошо. Не проблема.

Удивительно, как гладко прошла сделка. Стюарт назвал цену, и она была готова отдать большую часть купюр, но едва заметное пожатие Джаспера сказало ей, что стоит поторговаться. Стюарт принял ее предложение без вопросов, и Ноэль расплатилась со смешанным чувством гордости и растерянности.

Она могла поверить, что материальные деньги имеют более высокую стоимость, чем кредиты, которые могут исчезнуть в мгновение ока. Но Стюарт вряд ли стал бы торговаться, если бы не Джаспер за ее спиной — ходячая реклама авторитета О’Кейнов.

Ее независимость была столь же сомнительной, как и уважение, которое она имела в Эдеме, как дочь советника — фальсификация, основанная на страхе и чьей-то власти. Приняв татуировки О’Кейна, она не стала бы свободной. Да, но это давало бы ей самой часть власти. И она бы заняла свое место.

Позорное место, согласно всему, чему она когда-либо училась. Унизительное место. Но что-то внутри Ноэль жаждало этого греха.

И теперь, наблюдая, как мужчины смотрят на Джаспера с осторожностью и уважением, она тоже хотела его власти, даже если ей пришлось бы отказаться от себя самой ради того, чтобы принадлежать ему — от своих секретов, от своего тела, своего стыда.

Это была приемлемая цена за свободу.

Глава 6

Эйс закончил набросок и отвернулся, чтобы переключить станок, и Джаспер поспешил поморщиться от боли, пока тот не видит.

— Ты скоро наиграешься? Чертовски болит.

— Ты про татуировку или про свои яйца?

— Мои яйца в порядке. Хочешь проверить?