– Не думаю. – Бессмертный стелил постель и спокойным голосом говорил о самых невероятных вещах. – Я просто хочу оставаться человеком. Макс правильно сказал, бессмертных людей не бывает, но кто тогда я? Я не хочу забывать, кем был до того, как всё это случилось, а потому всегда, когда у меня есть такая возможность, стараюсь действовать, как самый обычный смертный.
– Ага-а…
Слава явно считал это глупостью, а вот Рада, напротив, преисполнилась ещё большим восхищением к своему герою.
Герою. Да, сегодня Миша окончательно утвердил свою героическую сущность в глазах Рады, и теперь, с удивлением вслушиваясь в свои чувства, она поняла, что эта сущность скрывает от неё человека.
Утро следующего дня повторило предыдущее. Разбуженная голосом Макса, Рада села в постели, в самый последний момент вспомнив, что она спит на нижнем этаже тесного двухъярусного места. Столкновение с потолком было неизбежным, но менее сильным, чем в прошлый раз. Оно напомнило Раде о том, что случилось вечером. А ещё о том, что внизу спит Слава, на которого нужно не наступить.
Когда Рада высунулась из-за занавески, Кот уже сидел, опасливо поглядывая в её сторону. Их взгляды встретились, но лишь на миг, и Слава смущённо потупился.
Как и вчера, стол уже был накрыт на четверых. Мира приготовила омлет и спряталась в своём закутке. Возможно, наверху у неё было больше места, и всё равно Рада плохо представляла себе, как можно сидеть там всё время, неподвижно и беззвучно.
Зато понятно было другое: несмотря на потрясения минувшего вечера, она чувствовала себя прекрасно. Руки подрагивали от желания немедленной деятельности, и Раде казалось, будто сейчас она может активировать любую печать, оббежать всю Землю по экватору, проплыть всю Каму против течения. За окном пересвистывались птицы и шумела листва деревьев, и всё вокруг было каким-то особенно правильным. Гораздо более правильным, чем в родном поселении, да и вообще любом поселении, которое Рада только могла представить.
В конце концов, кто сказал, что поселение – единственное место, где можно жить? Конечно, отчаянной, желающей вступить в ряды охотников, Рада отродясь не была, но ведь существовали другие пути. Вот, например, Мира. Не охотница, не колдунья, в поселении не живёт, и вроде бы всё хорошо, не считая того, что спутница Бессмертного в самом деле была несколько… ненормальной.
Впрочем, в отличие от неё, Мира прекрасно готовила. Умяв омлет, Рада почувствовала острое желание хоть как-нибудь доказать свою полезность и вызвалась помыть посуду.
– Разобьёт, – пригрозил Мише Макс.
Со вчерашнего вечера он был мрачным и отстранённым, и нет бы дуться на Бессмертного, но доставалось и Раде с Котом. Обиженно насупившись, Рада пронаблюдала, как её названый брат быстро съел свою порцию и занял кресло рядом с водительским.
На освободившееся место за столом вдруг забралась Ночка. Она сидела на задних лапках, держа в передних выделенную ей мисочку, и смотрела прямо на Раду. Её вымытая и вычесанная шерсть стала мягкой и шелковистой, теперь в глаза особенно бросалось, что на голове она значительно длиннее, чем на остальном теле. Длинные оленьи ресницы окружали глаза кикиморы, и Раде вдруг показалось, что за ночь они стали больше и светлее, в то время как выступающие из нижней челюсти клыки исчезли. Это было странно, но Рада не успела ничего спросить.
– Ты собиралась мыть посуду, – напомнил ей Макс.
– Ой, точно!
Макс торопился. Рада не понимала, куда и зачем, но спешно собрала тарелки и потащила их к мойке. Мойка оказалась крошечной. Вся посуда не умещалась внутрь, вода брызгала, а для уже вымытых тарелок не хватало места.
– Давай я сама. – Мира высунулась из-за своей занавески.
– Я уже начала, – буркнула Рада и уронила чашку.
Чашка ударилась о край мойки и несколькими крупными осколками рухнула на пол. Мира ахнула.
– Я же говорил, – не оборачиваясь прокомментировал раздавшийся звон Макс.
Обиженная и пристыженная, Рада присела на корточки и подняла осколок за всё ещё прикреплённую к нему ручку.
– Воскресить посуду всё-таки проще, чем человека, – возразил Бессмертный, присаживаясь рядом. – Дай-ка мне это.
Он протянул Раде руки, и та как могла аккуратно сложила в них то, что осталось от чашки, но острый край всё-таки разрезал кожу на его ладони. Рада увидела на мгновение выступившую и тут же исчезнувшую вместе с порезом кровь. Мира шмыгнула носом и вновь исчезла за занавеской.
– Всё хорошо, – сказал Бессмертный, поднялся на ноги и повторил, обращаясь к зелёной ткани: – Всё хорошо.
С разбитой чашкой в руках он подошёл к стене и, отыскав в узоре нужную ему печать, активировал её лёгким прикосновением свободной руки. Осколки зашевелились в его ладони, собираясь в единое целое.
– Какие ещё печати есть у вас на стенах? – осведомился Макс.
Недовольство в его голосе постепенно сменялось любопытством.
– Разные. Я уже и не помню, для чего половина из них, – безмятежно отозвался Миша. – Буду рад, если ты расскажешь.
